-Вот энто комедия... В кино ходить не надо! - сквозь смех произнесла Дуня.-Переспать с чужим мужиком так, чо он об энтом и не учуял... Машка тепереча его на три замка закрывать будет и волкодава без цепи возле двери посадит, чоб Анна Григорьевна за километр их стойбище обходила.
-Вам все смешки, а у меня, как после работы, когда шпалы укладывала, все болит,- потирая бока, жаловалась Анчутка,- фельдшер мне, конечно, не к чему, я сама доктор, а вот ежели из сочувствия самогоночки занесете, чоб больную проведать, век благодарна буду.
-Ну и хитрюга...! Подыхать будет, а от ста граммов не откажется,- промокая слезы концами платка, проговорила Марфа,- Ладно уж... Жди... Будет тебе сто грамм.
Шабалкины довольные бесплатным развлечением, погнали коров на пастбище, что-то обсуждая между собой.
А потерпевшая, за ночные похождения , медленно поплелась к родовому гнезду, постоянно поглядывая на крышу своего дома. Немного постояв около входа в калитку и с любовью окинув взглядом одного глаза весь двор, не понимала, как можно было спутать чужое с родным. Даже запахи и те были разные. На приступках, как ни в чем не бывало, сидела ее наглая курица. Хозяйка молча, с нескрываемым осуждением, хотела пнуть коварную птицу, но от боли, пронизывающей все тело, не удержалась и присела с ней рядом.
Утро было тихое, только кое-где нарушали эту тишину петушиное пение. Тихий ветерок шелестел листьями, ласково обдувая варварски истерзанное лицо Анчутки.
-Не пойму, как могли мы с тобой перепутать дома? Ты то понятно, по привычке таскаешься по петухам, а я-то, дура старая... Нарядилась и от счастья полетела за тобой, острых ощущений захотелось. Правду говорят: "За распутством поплетешься, на хороший ухват и нарвешься". Чего хотела того и добилась... А Машке-то повезло... Вон какая возле нее стена каменная! На такую не грех и облокотиться, чо и говорить...! Ну как такого мужика не любить!- с завистью закачала головой Анчутка.- Я бы не только ухватом, пулемета бы не пожалела для охотниц до чужого добра. Правда и мне нынче, по случаю, чуток того счастья обломилось. Так ведь я не по злобе, а по недоразумению куриных мозгов... Чего косоротишься? Об тебе речь веду, морда твоя хохлатая! Чо слабо, в курятник щас явиться? Или глядя на меня, страх обуял? Не боись..., терять тебе уже нечего... Петруня твой давно тебе холку подчистил. Совсем ты у меня лысая стала, больше щипать нечего, так чо ступай смело, поди больше не тронет... Пожалуй и мне пора на боковую, хоть чуток прийти в себя на чистых простынях, правда, тепереча уж греть меня будет некому.
Пнув курицу ногой с крыльца, она вошла в дом, который резко отличался, и чистотой, и размерами от домов Шабалкиных. Он больше походил на их баню, которую только топили по-черному. Но милее этих стен для его хозяйки ничего не было.
Анчутка расстелила по верх своего одеяла подаренное чистое белье, отчего ее изба стала казаться еще черней. Но не обращая на небольшие перемены, она сняла голубой халатик и в рубашке в рюшечку улеглась на родную кровать, с облегчением прикрыв здоровый глаз. Но заснуть не представлялось никакой возможности, так как боль по всему телу непрестанно давала о себе знать.
-Может ребра переломала, что-то дышать тяжело...? Ну, Машка, мужика драного пожалела, старую бабку могла жизни лишить. Ничего..., будет и на моей улице праздник, только вас там не будет.
В дверь кто-то постучал.
-Кого там хрен еще несет? Вставай тут им, когда мочи нет... Заходи открыто, - на сколько могла громко, крикнула хозяйка.
- Здравствуй, Анна Григорьевна, что тут с тобой произошло?- заходя в дом, стал расспрашивать вошедший фельдшер, Антон Павлович.
Деревенский врач был лет шестидесяти, но дело свое знал исправно, так как практика у него была огромная. Он всегда, без всякой медицинской аппаратуры и анализов почти безошибочно ставил диагноз и правильно назначал лечение. А в сложных случаях сам вез больных в город. Антон Павлович мог и роды экстренно принять и рану зашить и даже инъекции сам приходил делать, никому свое назначенное лечение не доверял, да и контроль был нужен, и за больным, и за вводимыми лекарствами.
В городской больнице его знал весь медицинский персонал и очень уважительно относились к его просьбам. И никогда не подвергали сомнению предварительный диагноз у привезенного им больного. Если в направлении указано аппендицит или панкриотит, то так оно и было и врачи экстренно готовили либо операционную, либо назначали серьезное лечение.
-Какая ворона тебе на хвосте обо мне весточку принесла. Я тут спокойно лежу, никого не трогаю, нет надо побеспокоить битую старушку,- жалобно чуть слышно произнесла Анчутка.
-Шабалкиных встретил, когда к себе медпункт шел, вот они и поведали о твоих ранениях,- присаживаясь на единственный стул, фельдшер стал доставать из бикса свои инструменты.
-Меня осталось разрезать, выпустить утомленную жизнью мою душу и можно спокойно в землю закапывать.- с любопытством разглядывая деревенского врача, произнесла больная.
