— Ты откуда его знаешь, ведуна этого? Он ведь не родной тебе, — Мирослав навязчиво испрашивает, ведь давно желал узнать о Сороке побольше, так сказать, из первых уст. Его выпад был сокрушающим.
Сорока не хотела говорить о этом — не стоит Мирославу Ольговичу открывать сей тайны, иначе это кровопролитие никогда не закончится — она станет камнем преткновения посреди этих витязей. Если бежит вместе с ней, будут они вольными, а нет — каждый своей дорогой пойдёт, как бы её это не печалило.
— Не родной, но у меня ближе его с Храбром в степи никого не было… Он, когда к половцам попал, был сильно ранен — ему пришлось научиться знахарству, чтобы выжить. А потом, когда скитались по Посемью, мы, пользуясь его знаниями, занимались целительством за умеренную плату, помогали страдальцам, обречённым на смерть, уменьшить их муки, чтоб те могли безболезненно умереть. Не гневись… — запнулась и уходя от дальнейшего разговора, кивком указала на ворох замызганной одежды и бадейку с грязной водой, которая стала такой после омытия наместника, намекая, что их нужно вынести.
— Отцу ведь стало лучше, — искренне веря в его исцеление, проговорил Мирослав.
Глядя на того, он подхватил бадейку, под сучёную ручку, и выскочил наружу, щурясь от дневной яркости. И действительно, Олег Любомирович выглядел намного лучше: одутловатость с лица немного спала, рвота прекратилась, а боль почти оставила. Видя радостного Мирослава, Сорока только больше грустила, осознавая, что эти улучшения временные — от мышиного зелья (мышьяк) нет снадобья — она лишь умерила его страдания, облегчая тяжесть его последних дней.
Юркнув назад, Мирослав обнаружил, что Сорока куда-то засобиралась. Опять хочет убежать? Но может оно и к лучшему. Он бы тоже убежал, но не мог вот так хладно оставить здесь своего отца. Да и неизвестно какие у Военега дальнейшие намерения — принудить братыча к браку с Любавой? Но если дядька теперь может с лёгкостью сделаться здесь наместником, ему до этого уже верно и нет интереса — в любом случае, Сороке в Курске будет небезопасно — месть Святослава может настигнуть курских бояр в любой момент, пока Всеволод занят на границе ордами Ясинь-хана.
— Уже уходишь? — с досадой спросил её, когда та отодвинула полу в сторону.
— Что? — не домыслила. — Нет. Я в лес — там целебные травы. Они необходимы твоему отцу, — ответила Сорока, небрежно кинув через плечо. — Здесь на поляне всё повытоптали, кони всю траву пожрали, что ни былиночки не оставили.
— Позови с собой Федьку, — умилился её недовольному ворчанию.
— Я сопровожу её, — столкнувшись у входа в палатку с Сорокой, вызвался Извор. Он пришёл сюда с желанием предложить и свою помощь в уходе за дядькой. Тень сомнения скользнула по лицу Мирослава. — Ты помнишь то, что я говорил тебе, брат? Я всегда буду с тобой.
— Помню… Прости… — Мирослав через силу выдавил от стыда, что брат его предателем считает.
— Потом каяться будешь. Сейчас поважнее дело есть, — подошёл ближе, переведя взгляд с Сороки, побежавшей к возам в поисках удобной плетёнки, проворчал тому еле слышно, унимая ревностную бдительность взволнованного брата, — там не безопасно — половцы хоть и скрылись из виду, но я чую, что они рядом.
— Ты что-то знаешь? — Мирослав был так же осторожен, не выказывая заинтересованности для отвода глаз, пристально следящих за ними дружинников.
— Тебе тоже нужно быть более осмотрительным, — от слов брата Мирослав напрягся. — Он попытается опять.
— Кто?
— В лесу было два убийцы. Одного вчера притащили сюда. А второй, что ушёл, был… Храбр. Тебе Сорока не говорила, что мертвец не он?
"Так Военег был прав — это он стрелял в моего отца? Он поэтому и снял охрану, чтоб его заманить, — " всполошился Мир более за отца нежели за Сороку — Храбр ей не причинит вреда, а вот Олег в опасности — Миру действительно не следует покидать его палатку.
— Ты уверен? — Мирослав оправдал эту недосказанность состоянием Сороки.
— Лично видел его своими глазами, — попытался того успокоить, бросая взгляды на дружинников, что прошли мимо входа.
— Я тебя понял, брат, — благодарно кивнул, осознавая, что не один, что Извор не оставит его в тяжкую годину, что он-то точно поможет ему пережить это лихое время. — Догоняй, — толкнув того в спину, почти воскликнул Мирослав, уже за возами увидев скачущую через кротиные кочки Сороку и машущую ему издали.
Выглядывая её тонкую фигурку, удаляющуюся от становища, махнул девице в ответ своей широкой ладонью, вскинув ту высоко над своей головой и проследил взглядом за трусящим ей вслед Извором, гремящего своей сбруей.