Видя мучения боярина, Сорока беспокойно обхватила его плечи руками, укладывая поудобнее. Она застыла над ним, пытаясь найти в этом мужественном лице того отрока, которой прибегал к ней по ночам. В отличии от Извора, у неё была хорошая возможность разглядеть того сквозь щёлку между цветными стёклами в окне и не только лицо — она его полностью разглядела ещё раньше на берегу Кура. Ещё тогда она отметила, что отрок был отлично сложен и весьма хорош собой — отличного супруга ей подобрал тятя. А потом…
" Судя по всему он даже и не догадывается о том, что случилось с настоящей Любавой и, раз занявшая моё место стала ему сестрой, даже к лучшему. Я бы не хотела, чтоб он проклинал моё имя, данное мне матерью, до конца своих дней — дочь Нежданы точно испортила бы ему жизнь, стань она его женой. Да и впредь мой несостоявшийся жених не должен узнать, что я дочь Позвизда! Я просто уйду, когда Храбр закончит здесь свои дела. И пусть останется всё как есть в этом городе,"- моментом пронеслось в голове Сороки задержавшись на изломанном болью лице.
Она даже не успела отпрянуть от того, когда дверь распахнулась, а помрачившийся ревностью Храбр дёрнул Сороку за руку, не разобравшись что к чему. Он пронзил её своим взглядом, уставившись подпаленными глазами, которые казались сейчас действительно обожгут всё вокруг своими искрами.
— Что ты здесь делаешь?! Ты девица пришла ночью к мужу — это неподобающее поведение, — гневно прошипел, отчитывая ту.
— Я просто хотела помочь ему. Он ведь спас тебя, и я просто хотела отплатить чем могу, — оправдывалась Сорока сморщившись от впившихся пальцев в её плечи. — Ты мне делаешь больно, — попыталась выкрутиться из стальной хватки.
Храбр осознавая свою глупую ревность отпустил Сороку, злясь на самого себя за такую поспешность, а та подлетела к Креславу, проследовавшему за Храбром в клеть, но вместо радостной встречи окатило того придирками:
— Как ты мог бросить меня? Меня чуть не убили, потом били плетью, потом, чуть не утопили, не зарезали, а теперь я тут работаю с утра до ночи…
— Ну-ну, щебетунья, — унял ту.
— Ты заберёшь меня с собой?
— Потом, потом. Сейчас некогда — нужно действовать очень быстро, — посмотрел подозрительно на Храбра, который предосторожно выглянул во двор — их приход не заметили. — Травы в котомке возле входа, возьми и поди запарь, а мы тут покумекаем.
— Но я могу тебе подсобить, — не спешила уходить.
— Нечего тебе на это смотреть, — вытолкнул во двор и захлопнул перед её носом дверь. — И не заходи, пока я не позову тебя.
Сорока с некоторое время посмотрела в дубовый щит и подхватив котомку припустила через двор к стряпной избе, где уже давно всё стихло.
На слух проводив ту и удостоверившись, что шаги удалились, Креслав достал из-за спины нож, спрятанный под его ветхой безрукавкой и не договариваясь с Храбром вместе подступили к Извору, сквозь слегка приоткрытые веки присматривающего за всем.
— Что вы удумали? — простонал Извор, когда Креслав подступил ближе.
Больше он уже ничего не мог произнести — его рот был заткнут той же тряпицей, что до этого держала в руках Сорока. Извор чуть не задохнулся от кислой вони ударившей в его нос и даже показалось, что помутился разум. Храбр одним рывком усадил его на лавку и разом подтянув его сорочицу к верху, зацепил её на голове сковав и руки, что и так обессиленный Извор не мог двинуться. Ему оставалось только глухо рыкать.
Одним отлаженным действием ведун полоснул Извора острым клинком. Тот забился в руках Храбра, пока Креслав проникал ему под кожу, напрягся и замер.
— Что там? — шепнул Креслав.
— Пока ещё жив.
— Сам закончу, а ты к Сороке ступай.
Храбр поспешно вышел наружу и широким шагом поторопился к стряпной избе. Вдали, возле главных ворот боярского подворья, разрастался тихий гул, но Храбра это особо не волновало, он хотел поскорее остаться с Сорокой наедине, рассказать ей о своих чувствах, чтоб уже с чистой совестью мог оградить её от любого общения с другими мужами.
Но когда увидел её, в миг пропала вся его смелость. Он молча стоял в дверном проёме, наблюдая как девица-щебетунья затапливает жаровню.
Как же лучше ей признаться? Подойти со спины и обнять, не давая заглянуть в лицо или взять её за руки и высказать всё глаза в глаза?
Она подошла к нему первой. Вот отличный момент, чтоб ей признаться. Храбр набрал в грудь воздуха понудившись двинуться к ней навстречу. А та опередила — почти в плотную подошла. Храбр невольно проглотил всю свою смелость, громко да больно — верно вместе с воздухом набранным в лёгкие.
— Воды принеси, — протараторила Сорока и мышкой прошмыгнула в отверстие в проёме между Храбром и косяком. Набрала щепок возле дровницы и мигом назад проскользнула.
Храбр, досадуя сам на себя, ступил в чернеющий двор, направляясь к колодцу и не унимая своего раздражения вовсе не желая нести воды для отваров, чтоб Сорока готовила их этому новоявленному брату, злобно рыкал.
— Эй, стой! — ночная охрана окликнула его. — Назовись.