На мгновение в ее радужке мелькнули золотистые искры, но почти сразу исчезли, оставляя лишь фиалковую задумчивость с мистикой. Сколько бы не смотрели в эти глаза, всегда видели нечто далекое от земного, будто космос окутывал все естество, направляя мысли далеко, раздвигая чертоги разума.
Тем поспешно отогнал мысль, не желая быть услышанным. Но вместо этого прозвучал ответ, на который и смел надеяться.
— Мне тоже будет тебя не хватать. Правда, — и впервые ее взгляд был сама серьезность.
Он посмотрел на нее с высоты своего роста.
— Что будет с нами? Что будет с Мстиславом? Ты же видела это в Катарсисе!?! Ты знаешь!?
— Пора приниматься за дело, — увильнула она, покидая комнату.
— Ты можешь сказать? — крикнул он ей вслед.
— Да.
— Так почему не скажешь?!
— Не хочу сейчас поднимать эту тему для разговора, — она обезоруживающе улыбнулась. — К тому же у нас еще очень много работы.
Вита остановилась на лестнице, не дойдя до конца какие-то несчастные две ступеньки. Она обернулась к Тему и довольно заметила:
— Мысль про челюсть мне понравилась.
— Перестань читать мои мысли, — хмыкнул он.
— Ну уж нет, — она звонко рассмеялась. — Ни за что.
Время пролетело незаметно. К приезду все было готово. Рассадив людей и нелюдей за шикарно накрытый стол, вожаки стай начали уже привычной разговор из разряда «скажем войнам НЕТ!». Витторина появилась со стороны сцены, подключая последние примочки. В обычных джинсах с прорезями на коленях и черной футболке с изображением какой-то рок-группы, она смотрелась очаровательно, по-домашнему родной. Она наблюдала за собравшимися, поражаясь масштабу собственной авантюры. Они смогли объединить непримиримых тридцать тысяч человек, которые теперь праздновали вместе.
— И всем этим мы обязаны Витторине Соколовой, — закончил Рустем фразу Рэнди насчет объединения, которое все же состоялось в полной мере, с подписанием всех соответствующих договоров для надежности и гарантий.
Его поддержали громкими аплодисментами, и публика обернулась к девушке, выказывая восхищение и уважение.
— Ну тогда первый тост с меня, — она улыбнулась и взяла бокал с шампанским из воздуха. — Я хочу, чтобы мы могли жить в мире. Невозможно забыть за один день все обиды, невозможно измениться по щелчку пальцев, но давайте постараемся. Постараемся быть терпимыми друг к другу, уметь обсуждать и решать мирным путем вопросы; созидать, привнося в этот мир хотя бы капельку добра и света. И если у вас не будет получаться, вспомните, что есть замечательные дети. Ваши дети, которые обязательно поддержат вас и продолжат эту эстафету.
Послышались восхищенные комплименты, а девушка, чуть пригубив из бокала, поклонилась чуть комично, дабы настроить публику на нужный лад и подошла к краю сцены. Рустем поймал ее без всяких колебаний, не желая допускать «прыжки веры» в зал.
И пока люди только начинали узнавать друг друга, знакомясь заново, пара покинула помещение. На кухне уже все было готово, а Хорс, устало привалившись плечом к стене, ожидал новых указаний. Они провели грандиозную работу, наготовив на такое количество гостей.
— Отдыхай, веселились. Пугать и всячески вредить запрещено, — скомандовала Витторина и вампир пулей покинул помещение.
— Я старалась. Для тебя, — она кивнула.
— Возможно, стоило вручить подарок более торжественно, но… — он вытащил из внутреннего кармана кожаной куртки диск в пластиковой коробочке. — Это тебе.
Она счастливо взвизгнула, принимая подарок и обнимая оборотня за шею.
— Спасибо большое!
Девушка кивнула в сторону:
— Тебя там все ждут.
— Да, — неохотно признал он.
— Идем, — она знала, что он хочет побыть с ней и согласно приняв его предложенную руку, направилась в торжественный зал.
Елка в центре помещения красовалась богатыми украшениями и сверкала разноцветными гирляндами, создавая атмосферу праздника. Своды потолка уходили будто в открытое небо, где кружились снежные хлопья, но не долетали до гостей, будто дразня. Небольшая сцена, в элегантных серебристых нетающих сугробах была окружена коробками с подарками. Рустем оценивал труды девушки, с отчаянием понимая, что любит ее всем сердцем. Если бы она была женой любого другого человека, Тем понимал, что добился бы ее расположения, но не у Мстислава.
Он почувствовал ее пристальный взгляд и смело встретил его. Надеялся увидеть в этих прекрасных глазах осуждение, но нет. Только грусть и понимание. В фиалковой радужке часто отражалась глубокомысленная печаль.
