– Так вот, мост Гелн, доставленный Ортаном сосуд – это тоже послание. Таковы традиции аборигенов Земли.
– Это Ваше официальное мнение? – с заметным облегчением осведомился Гелн.
– Да.
Лицо кшатрия приняло обычное уверенное выражение. Проблема благополучно разрешилась.
Дверь офиса отворилась и за ней показался Ортан с роботом-тележкой.
– Посол Андер, это подарок Вам от адмирала Брейвиса, – почти не разжимая губ, процедил Ортан.
Андер открыл коробку. Там оказались шесть бутылок итакийского вина. Одна – откупоренная и наполовину пустая.
– Это вино, которое Вы не допили на встрече, Посол Андер, – пояснил адъютант.
– Хорошо, Ортан, – Андер приятно удивился, – передайте от меня благодарность адмиралу.
– К сожалению, это невозможно, – также деревянно и стараясь не смотреть на Андера, ответил адъютант, – Адмирал только что отбыл на Итаку.
Сказав это, Ортан тут же быстрым шагом удалился. Как только он исчез, нарочито каменное выражение лица Мирского сменилась выражением неподдельного изумления.
– Вы пили с адмиралом, шеф! – ахнул Мирский.
– Да, – невозмутимо согласился Андер, – и как Вы знаете, это полностью соответствует протоколу. Мостовщик должен соблюдать все обычаи и правила принимающей стороны, если это не представляет опасности его жизни, не наносит существенного вреда здоровью и не унижает достоинства Цеха или другой стороны переговоров. Лучше о другом подумайте – Брейвис улетел без адъютанта. Что это, по-Вашему может значить, Энди?
Мирский задумался.
– Я думаю, ничего хорошего.
Андер кивнул.
– Поразительная судьба, однако, – проговорил задумчиво Мирский, – Мальчишка из трущоб. Потом неуловимый контрабандист, потом легендарный капитан партизан, затем главнокомандующий флотом Внеземелья, и, наконец, посол Итаки на эпохальных переговорах. Судьба, которой хватило бы на десять жизней. И что в финале этой притчи? – Опозоренный покойник или пожизненно заключенный в печалльно знаменитых итакийских каменоломнях. Вы не находите, шеф, что это повод выпить?
– В резиденции Посла Цеха мостовщиков? В нарушении строгого запрета Сумерек на алкоголь? – насупил брови Андер, – Конечно, нахожу.
Мирский взял бутылку за горлышко и стал разглядывать солнышко на этикетке.
– А, ну да, – Мирский хлопнул себя ладонью по лбу, – «Солнце приходит в Сумерки», девиз итакийцев. Все-таки, это послание. Адмиральское «а, все-таки, она вертится». Оказывается, Вы вовсе не обманули Гелна.
– Что Вы, Энди, – Андер сделал оскорбленное лицо, – Разве можно лгать начальнику службы безопасности?
…Мирский повертел стакан с вином в руке.
– А я ведь не пил вино с тех пор, как попал на Станцию. Знаете, шеф, – сказал Мирский, – Если начистоту, я поначалу не слишком обрадовался Вашему быстрому взлету. Это ведь я до Вашего назначения был самым высокопоставленным человеком в Цехе. Когда Вас стали продвигать, мне казалось, Вам достается то, что должно быть моим.
– А сейчас не кажется? – спросил Андер, закинув руки за голову.
Мирский мягко улыбнулся.
– А сейчас я думаю, как Вы будете выпутываться из этой истории с ратификацией. А если серьезно, нам, людям, надо держаться вместе. На этом уровне нас среди разумных очень мало. Мы должны поддерживать друг друга.
Он поднял стакан.
– Прозит.
– Прозит, Энди, – отозвался Андер, – Я тоже рад, что мы уже полгода работаем вместе. И что нам все больше удается найти общий язык. Впрочем, боюсь, наша вечеринка подходит к концу. Пора писать отчет о встрече с Великими. Пришлите мне через полчаса черновик, я подредактирую и отправлю.
– Запрос связи из резиденции Великих, – сообщил комм.
Андер включил общий доступ.
На экране появился ванд.
– Посол Андер, слушайте волю Великих, – прокаркал ванд.
– Слушаю, – взволнованно подтвердил Андер.
– По решению Великих, речь с обоснованием необходимости ратификации договора перед представителями стэйтов людей Земли должны произнести лично Вы. Выступление должно пройти в Вашем родном стэйте. Это обязательное условие. Да будет с Вами разум.
Ванд отключился.
Не скрывая изумления, Мирский уставился на Андера. Посол поднял только что наполненный стакан и медленно допил до дна.
– И все же я поражаюсь Вашей невозмутимости, мост Андер, – заметил Мирский, – как будто Вас происходящее абсолютно не волнует.
Андер медленно обернулся к Мирскому:
– Сам удивляюсь, Энди. Простите, мне нужно отойти.
Андер зашел в специально для него переоборудованную туалетную комнату. Закрыв дверь, несколько раз плеснул в лицо, обессиленно уперся руками в камнепластовую раковину и на пару минут уставился в большое зеркало на стене. Оттуда смотрел бледный темно-русый мужчина под сорок, с бровей и ресниц которого капала и стекала мелкими ручейками вода. Как слезы или лихорадочная испарина. «Вот так, Олик, – пробормотал ему Андер, – Если долго прятаться от призраков прошлого, однажды они застанут тебя врасплох. И больше никаких отсрочек.» Андер нажал рычаг старомодного унитаза и вернулся в зал.
– Пожалуй, многовато сегодня для меня, – устало бросил он Мирскому, – отправьте отчет сами.
Мирский сидел в кресле, и с озадаченным видом вертел в руке пустую бутылку.
