— Говори тише, — шипит Бенедетто. — Андреа не должна знать. Никто, если уж на, то пошло, не должен узнать о твоем предательстве этой семьи. —
— Ты прекрасно знаешь, почему я от него избавился, — теперь в его голосе звучала злость. — Это были мои… — его грубо прервал Бенедетто.
— Закрой свой проклятый рот! Ты не только предал эту семью, но и убил моего сына! — кричит он. Его совершенно не волнует, разбудит ли он всех в этом доме или подслушаю ли я эту разрушительную тайну. — Ты убил моего мальчика. — Бенедетто тихо всхлипывает.
Я не могу в это поверить.
Он так и не смог вырастить меня, потому что был убит собственной кровью. Почему это так больно? Наверное, потому, что этот человек не только причинил боль моей матери, но и оставил меня без отца.
— Я тоже твой мальчик. — В голосе Кассиуса звучит презрение.
Дед возвращается к своему столу и встает перед Кассиусом.
— Ты перестал быть моим сыном в тот момент, когда приставил пистолет к голове своего брата и украл его невесту. Единственная причина, по которой ты еще дышишь, — это те два мальчика наверху, а что касается Андреа, то она исполнит желание своего отца. — Наступает долгая пауза, прежде чем он продолжает. — Она будет главной в этой семье, это ее долг. Ее шлюха-мать не имела права скрывать ее от нас. — Я смотрю, как Кассиус хватает Бенедетто за горло и прижимает его к стене кабинета.
— Ты прекрасно знаешь, что она… — Дядя Кассиус рычит ему в лицо и крепче сжимает шею Бенедетто. Но прежде чем он успевает опровергнуть обвинения отца в свой адрес, его снова прерывают.
Бенедетто с трудом выдавливает из себя слова, но все же угрожает: «Я больше не скажу тебе, чтобы ты закрыл свой чертов рот. Андреа никогда не узнает, что ты убил ее отца с помощью этой шлюхи!»
Я быстро прикрываю рот, прежде чем из меня вырывается шокированный вздох.
Инстинкт подсказывает мне ворваться в дом и потребовать ответов, но это безрассудно и не гарантирует мне правды от них. Я живу под одной крышей не только с лжецами и преступниками, но и с чертовым убийцей самого худшего сорта.
Дядя Кассиус совершил самый страшный грех против собственной плоти и крови. Теперь, как никогда, я не должна доверять никому, даже своей проклятой крови.
АНДРЕА
«Я в порядке. Я просто драматизирую. Это то, что я делаю». — Лорелай Гилмор
Восемнадцать лет
Сегодняшний день — горько-сладкий.
Мой первый день рождения без мамы.
Роберта удивила меня завтраком в постель, который заказал мой дедушка. Он также прислал дюжину розовых роз и наполнил мою комнату воздушными шарами. Ну, он ни черта не сделал. Он попросил своих сотрудников сделать это за него. Я не видела его и не слышала о нем с тех пор, как мне стало известно о преступлениях, совершенных против моего отца, и об обвинениях, выдвинутых против моей матери. Я избегала всех, оставаясь в своей комнате все выходные. Не то чтобы кто-то это заметил. В тот вечер из окна своей спальни я видела, как дядя Кассиус сел в машину и уехал, словно вор в ночи. С тех пор я его не видела и ничего о нем не слышала. Не знаю, как отреагирую, когда увижу его в следующий раз. Из-за этого человека моя мать так много страдала в жизни. Наверное, я вырежу его сердце и отдам его сыновьям.
Бенедетто всегда знал, что мой отец покинул нас не по своей воле. Кроме того, убийца его сына живет со мной под одной крышей. Зачем держать это в секрете от меня? Что ему нужно и почему он говорит, что мама помогла его убить? Это уже слишком, ведь Валерия Тернер и мухи бы не обидела, не говоря уже о любви всей ее жизни.
Я знала, что это случится.
Меня окружают тайны и предательства.
Должна ли я встретиться с Бенедетто и потребовать правды о моих родителях? Но какая у меня гарантия, что он расскажет мне правду? Нет. Я сама должна узнать правду.
После смерти матери я смирилась с тем, что теперь я одна против всего мира. Но как мне это забыть? Почему они должны продолжать жить так, будто не причинили моей семье столько боли? И как я могу заставить этих людей заплатить за свои преступления, если мне кажется, что все, что она мне говорила, было ложью?
Черт, как больно.
Больно еще и от того, что настал день, которого я с нетерпением ждала. Наконец-то мне исполнилось восемнадцать лет, и я могу навсегда покинуть этот город. Теперь, когда я точно знаю, что эта семья причинила моим родителям столько боли, я не хочу иметь с ними ничего общего. Я не хотела быть боссом раньше и уж точно не хочу руководить этой семьей сейчас. Как они могут ожидать, что я стану главой семьи, которой я не доверяю и которую не уважаю?
Пусть близнецы убивают друг друга ради этого.
