— Мой батюшка надумал как-то вместо серебра деньгу медную начеканить, так бунт в Москве получил!
— Тут нейзильбер или мельхиор в оборот запускать нужно, ты ведь
— Похожи, но и только, — фыркнул Петр. — Никто из купцов брать такую монету не станет, сочтет за «порченную». «Обманкой» этот никель в германских землях называли — мне ведь его показывали несколько раз — похож на серебро, но им не является, крепок дюже. Купцы мигом обман почуять…
— Какой обман, Петр Алексеевич?! Со всеми купцами заморскими расчет будет идти на полновесные солиды и ефимки, подделать их трудно — проба высокая будет, и обрезать тоже — ты ведь смотрел новые медные монеты? Неужели скажешь мне, что они плохи?!
— Нет, мастер, деньги отличные, чеканка превосходная. Но это медь, ее много нужно, чтобы серебро заменила. Пудами расчет вестись будет. К тому же ты сам говорил, что монеты хранить надобно, пока ее в мешках не накопим множество, и все местные деньги разом не заменим.
— То через три года будет, нам сейчас оружие важнее. Так что время есть, чтобы разменную монету из мельхиора начеканить. Она будет большой и полновесной, один к десяти в расчете к «чистому» серебру. Никель ведь редок, а главное месторождение у нас под боком, с татарами только договорится, или иначе с ними вопрос решить. И монета эта будет исключительно для
— Так евреи тебе там махом такого наменяют…
— Какие евреи тут могут быть?! Обмен денег дело государственное, чтобы на откуп ростовщикам его отдавать. Это как «гербовая бумага», которую ты здесь тоже ввел. Это реальный доход государству — в казну все пойдет, а не в карман ростовщикам. А меняльные лавки и конторы во всех городах должны быть, и ссуды выдавать под процент божеский но с закладом — это торговлю и ремесло только оживит — взял от казны сто ефимков, через год отдашь «лихву» в десять.
— Это очень по-божески, мастер, обычно рубль на рубль идет.
— А ты бери для казны десятину — как раз по-божески и выйдет. А другим запрети в долг деньги давать. Есть у купца лишние деньги, пусть в твой банк кладет, и три процента своих получает, — усмехнулся Павел. — А сам пример всем подданным подашь — пусть для тебя мастера из мельхиора посуду делают, с клеймом особым. А потом другим ее комплектами продают, от кружек до вилок и блюд — массу серебра на Монетный Двор отправим, ежели всю серебряную посуду со временем обменяем. А никель найдем — рудознатцев отправим — нам много его добывать и не нужно, тысячу-другую пудов в год хватит, он же в сплавах с медью и цинком только пятую часть составляет. Да и для здоровья полезно есть именно из такой посуды, можно еще посеребрить — совсем красиво выйдет.
— Так, отправь немедленно рудознатцев в места тебе ведомые. Головин с ханом договорится — на Перекопе ведь мы крепости обустраиваем, — Петр недобро усмехнулся. — Ты мастер, тебе и дело в руки. Денег дам, людей бери сам, если нужно войско, скажи Автоному — он выделит роту, если потребно будет — то крепость там поставим незамедлительно следующим летом. Ищи этот никель, раз он такое облегчение для казны сделает.
— Еще какое, государь, — негромко произнес Минаев. — Если держава крепкая и сильная, флот и армию имеет, товаров разных много — то деньгам ее верят, ты ведь сам видел ассигнации во время «посольства». Бумажные деньги, но раз к ним доверие, то берут.
— Было такое, они в Лондоне в ходу, и у свеев есть…
— А мы чем хуже? Под Синопом турок победили, татар под Азовым, набеги отражаем. А если держава твоя пределы раздвинет, то не то, что доверие к деньгам, помощи твоей и покровительства просить будут, и под руку твою живо встанут, и присягу принесут.
— Хорошо, на то ты
От такой неслыханной чести Павел обомлел, не в силах ничего сказать — как то не думал о подобном варианте, ему и доступных женщин хватало с избытком, тут о феминизме еще не слышали, а если бы узнали, то не поверили, времена совсем не те на дворе стоят!
И красиво, и на серебро очень похоже. И в наши дни такая посуда очень ценится — не пластик или фаянс, тут все солидно!
