Подойдя поближе, Павел увидел, как исказилось ужасающей гримасой лицо императора, приняв жестокое выражение. Петр Алексеевич принялся отдавать приказы, и, не слыша их, Минаев с горечью в душе уже понимал, что вскоре произойдет самое страшное…
Янычары — лучшая пехота на протяжении нескольких веков. Их набирали из христианских детей, насильно отбирая у родителей. То был "налог кровью" — девширме, введенный еще султаном Мурадом в 1365 году. Юношей воспитывали и обучали, они становились ревностными мусульманами, фанатично настроенными против гяуров ("неверных") и преданных до конца жизни правителю Оттоманской Порты. Всю жизнь они жили в казармах, имущество погибшего янычара делили его товарищи. В сражениях эти воины показывали отчаянную храбрость, султан им верил — именно выходцы из янычар составляли настоящую элиту Османской империи, достигая высоких постов — многие стали визирями.
— Дож хочет войны с нами?! Так он ее вскоре и получит! Причем такую войну, которую не ожидает — слишком многое желает Венеция!
В голосе Петра послышалась осязаемая угроза, все собравшиеся прекрасно видели, что император взбешен, но все же сдерживается. И после долгой паузы царь заговорил снова:
— Я тобой доволен, Федор Алексеевич — ты сделал все, что было в твоих силах. Просто венецианцы еще не осознали, что они перестали быть повелителями Средиземного моря, на котором привыкли разбойничать, как хотят. Ничего — генуэзцам мы урок дали, теперь настал их черед.
Павел прекрасно понимал Петра — пользуясь слабостью Византии, венецианцы отобрали у нее целый ряд стратегически важных островов, включая два самых больших — Кипр и Крит. Укрепили они свои позиции и в Эгейском море, прихватив Эвбею, а с ней и ряд более мелких, но важных островов. Еще от империи ромеев «Республика святого Марка» также урвала Ионические острова с греческим населением, включая Итаку — родину знаменитого своей хитростью героя Одиссея. И как помнил Павел, эти острова у венецианцев отберет уже Наполеон, через три с половиной века, тогда еще генерал Бонапарт. А у французов отобьет их эскадра адмирала Ушакова, и Федор Федорович учредит там «Республику семи островов».
Сейчас Венеция находится на пике своего могущества, являясь самой мощной морской державой не только на Средиземном море, но и в мире. На континентальном берегу венецианцы строили крепости, которые можно было снабжать с моря — они служили опорными пунктами. Типичная «талассократия» — государство, существование которого зависело исключительно от владения морем, от контроля торговли на котором можно было извлекать существенные преференции. А там где господство, есть и узаконенное пиратство — когда грубой силой обеспечивают свое преимущество, на корню уничтожая любое другое судоходство, что не желает платить «пошлину».
На нее то, родимую, и намекнули открытым текстом, нагло и цинично боярину Федору Алексеевичу. А еще на согласие воскресшей из небытия империи ромеев «добровольно» признать все завоеванное венецианцами, и, главное — торговые перевозки должны были вестись исключительно кораблями под флагом «святого Марка».
Старый и многократно апробированный прием, когда торговым партнерам буквально выкручивают руки. Так Ганза ведет себя сейчас по отношению к Пскову и Новгороду — типа, мы продадим вам все втридорога, а закупим у вас по «сбитой» до минимума цене. Все равно вам деваться некуда, кроме нас никому не продадите, а если попытаетесь сами вывезти и продать — то горе вам, ничего не купим, а если надо то захватим, ведь морской разбой для купцов не менее прибылен, чем торговля.
Так что политика Венеции более чем понятно — она устранила уже от морских путей на востоке Геную, отчего та захирела со временем, потеряв также проход в Черное море, где раньше была владычицей. А вот с Османской империей этот номер не прошел — та сама построила мощный флот, который за два века непрерывных войн вытеснил венецианцев с восточного средиземноморья. И «Республика святого Марка» проделала тот же путь, что и Генуя, пусть ее немощность наступила позднее.
Все правильно — нужно уметь договариваться, и не стоит наглеть — ведь со временем на силу найдется другая сила!
— Мин херц, воевать с ними придется рано или поздно! Но стоит начать сейчас, пока они не знают, что ожидать от наших многопушечных кораблей. Вот и огребутся от нас, сговорчивее станут!
— Незачем с ними договариваться, — глухо произнес Яков Федорович Долгоруков, нахмурив брови. — Побить их в море надобно крепко — тогда оставшись без подвоза все их крепости и острова, от нашего наследства отнятые, поневоле сами сдадутся.
— У нас восемь дивизий, и еще гвардия — осадная артиллерия добрая! Если упрутся — то урок дадим, нам не привыкать!
