Громыко и американский посол беседовали 22 августа 1939 года. Через девять дней началась Вторая мировая война.
Репрессии расчищали стартовую площадку, карьеры делались быстро, надо было только остаться живым. Через несколько месяцев Громыко вызвали к Сталину – фантастическая редкость. Даже среди полпредов немногие имели счастье лицезреть генерального секретаря.
Для входа в коридор на втором этаже, где находился кремлевский кабинет Сталина, требовался специальный пропуск. Но никого не проверяли и не обыскивали. Затем шла анфилада комнат – секретариат, комната помощника генсека Александра Николаевича Поскребышева и комната охраны, где всегда сидели несколько человек.
Впоследствии Громыко описал кабинет вождя, все три окна которого выходили на кремлевский двор: «Письменный стол, за которым Сталин работал, когда оставался в кабинете один. И стол побольше – для совещаний. За ним в последующем я буду сидеть много раз. Здесь обычно проводились заседания, в том числе и политбюро. Сталин сидел за этим вторым столом. Сбоку за этим же столом находился Молотов».
Вячеслав Михайлович, собственно, и устроил эти смотрины – показывал Сталину понравившегося ему новичка.
– Товарищ Громыко, имеется в виду послать вас на работу в наше полпредство в Америке в качестве советника, – сказал Сталин. – Не на месяц и, возможно, не на год. В каких вы отношениях с английским языком?
– Веду с ним борьбу и, кажется, постепенно одолеваю, – доложил будущий министр, – хотя процесс изучения сложный, особенно когда отсутствует необходимая разговорная практика.
Вождь дал ему ценный совет:
– Когда приедете в Америку, почему бы вам временами не захаживать в американские церкви, соборы и не слушать проповеди церковных пастырей? Они ведь говорят четко на английском языке. И дикция у них хорошая. Ведь недаром русские революционеры, находясь за рубежом, прибегали к такому методу совершенствования знаний иностранного языка.
