В истории страны Николай Байбаков остался не как многолетний председатель Госплана СССР и даже не как политический долгожитель. Настоящее имя ему — отец нефтегазового комплекса. Именно Байбакову сегодняшняя Россия обязана своим сырьевым могуществом.Байбаков работал с И. В. Сталиным, К. Е. Ворошиловым, С. М. Буденным, Л. П. Берией, Л. М. Кагановичем, В. М. Молотовым, А. И. Микояном, Н. С. Хрущевым, Г. М. Маленковым, Л. И. Брежневым, М. С. Горбачевым… Проводил знаменитую косыгинскую реформу рука об руку с ее зачинателем. Он — последний сталинский нарком. Единственный из тех наркомов, кому судьба дала в награду или в наказание увидеть Россию XXI века.Байбаков пережил крушение сталинской системы власти, крушение плановой экономики, крушение СССР. Но его вера в правильность советского устройства жизни осталась несломленной.В книге Валерия Выжутовича предпринята попытка, обратившись к архивным источникам, партийным и правительственным документам, воспоминаниям современников, показать Николая Байбакова таким, каким он был на самом деле, без «советской» или «антисоветской» ретуши.
АФК «СИСТЕМА» совместно с Российским государственным архивом социально-политической истории представляют
страницы советской и российской истории
© Фонд поддержки социальных исследований, 2022
© Информационное телеграфное агентство России (ИТАР-ТАСС), иллюстрации, 2022
© МИА «Россия сегодня», иллюстрации, 2022
© Российский государственный архив кинофотодокументов, иллюстрации, 2022
© Российский государственный архив социально-политической истории, иллюстрации, 2022
© Политическая энциклопедия, 2022
В жизни Николая Байбакова было четыре разговора, определивших его карьерную и человеческую судьбу. Первый разговор взметнул Байбакова на государственные высоты, последний плавно спустил оттуда. Между первым и последним прошло более сорока лет. Четыре эпохи. Каждой из них Байбаков даст оценку в своих мемуарах. Собственно, из его мемуаров нам и стало известно содержание этих четырех разговоров. Приведем их здесь в «чистом виде», освободив от ремарок вроде «он прошелся по кабинету, подошел к окну» и не поясняя, с кем именно разговаривал наш герой — это и так станет ясно. Обозначим только время и место.
Итак…
Ноябрь 1944 г. Москва. Кремль.
«— A-а, Байбако, молодой человек! <…> Садитесь, товарищ Байбаков, пожалуйста, вон там. <…> Товарищ Байбаков, мы назначили вас наркомом нефтяной промышленности. <…>
— Товарищ Сталин, но ведь перед этим никто даже не поинтересовался, могу ли я справиться?
— Товарищ Байбаков, мы хорошо знаем свои кадры, знаем, кого и куда назначать. Вы коммунист и должны помнить об этом… <…>. Вот вы — такой молодой нарком… Скажите, какими свойствами должен обладать советский нарком?
— Знание своей отрасли, трудолюбие, добросовестность, честность, умение опираться на коллектив… <…>
— Все это верно, товарищ Байбаков, все это очень нужные качества. Но о важнейшем вы не сказали. <…> Советскому наркому нужны прежде всего “бичьи” нервы… плюс оптимизм».
Май 1955 г. Москва. Кремль.
«— Президиум ЦК считает целесообразным назначить вас председателем Государственной комиссии Совета министров СССР по перспективному планированию, то есть председателем Госплана СССР. <…>
— Никита Сергеевич, я не экономист. И с планированием народного хозяйства страны не справлюсь. <…>
— А я? А я разве экономист? Я, что ли, разбираюсь в планировании? А ведь вот руковожу всей экономикой страны. Приходится».
Август 1965 г. Москва. Старая площадь, 4, один из кабинетов в здании ЦК КПСС.
«— Возвращайся в Госплан! <…>
— Леонид Ильич, я на этой должности уже работал и был освобожден как не справившийся.
— Иди и работай! <…> А о твоих способностях не тебе судить. <.. > Не только я, но и другие товарищи думали о твоем перемещении. А то, что тебя сместили, — это не оттого, что не справился с работой, просто твои взгляды разошлись с хрущевскими».
Октябрь 1985 г. Москва. Старая площадь, 4, в перерыве между совещаниями.
«— Правда, что ты ставишь вопрос об уходе?
— Пора, Михаил Сергеевич.
— Но, может быть, еще поработаешь?
— Какая-то работа мне нужна, без дела не смогу, а в Госплане должны быть люди помоложе и поэнергичнее.
— Ну что ж, может быть, так и надо…»
Среди советских политических долгожителей не было равных Микояну, чей рекорд — «от Ильича до Ильича без инфаркта и паралича», — казалось, повторить невозможно. Байбаков — повторил. «От Виссарионовича до Сергеевича» — путь столь же продолжительный и не менее тернистый.
Он не имел вождистских амбиций. Ни одного дня не отдал партийной работе. Его членство в ЦК КПСС было лишь статусным приложением к государственным должностям, в разное время им занимаемым.
Байбаков работал с К. Е. Ворошиловым, С. М. Буденным, Л. П. Берией, Л. М. Кагановичем, В. М. Молотовым, А. И. Микояном, Г. М. Маленковым, Н. А. Булганиным, Н. И. Рыжковым… Более двадцати лет был председателем Госплана СССР. Он — последний сталинский нарком. Единственный из тех наркомов, кому судьба дала в награду или в наказание увидеть Россию XXI века.
«Николай Байбаков» — написано на фюзеляже «Боинга» 737–800 компании «Ютэйр». Такая же надпись и на борту теплохода, сошедшего со стапелей завода «Красное Сормово». Бюсты Байбакова установлены в Азербайджане и Татарии. Его именем названы Фонд содействия устойчивому развитию нефтегазового комплекса, нефтяное месторождение в Сургуте, улица в Краснодаре и школа № 67 Сабунчинского района Баку. Это дань памяти человеку, почти четверть века возглавлявшему экономический штаб страны? Нет, это зримая благодарность создателю и многолетнему руководителю нефтегазовой отрасли. Именно Байбакову сегодняшняя Россия обязана своим сырьевым могуществом.
