- Нет, его тащили туда, - лейтенант кивнул в сторону туалетной комнаты, - на полу остались капли крови, а тело было брошено ничком на унитаз.
- Ноги не торчали?
- Нет, там достаточное расстояние до двери.
- Хорошо, все это я увижу по фотографиям. Что вы предприняли дальше?
- Достал пистолет и проверил остальные кабинки, затем сообщил о происшествии по команде.
Банда оживился:
- Кому именно?
Последовала почти неуловимая пауза:
- Я находился на тот момент в оперативном подчинении у лейтенанта Макаровой, ей и сообщил.
- А она?
- Она через несколько секунд прибыла сюда.
- Дальше.
- Макарова отослала меня к Кожинову, а сама осталась дежурить здесь. Я побежал.
Тон Александра не демонстрировал особого интереса; все это были, можно сказать, рутинные вопросы:
- Побежали?.. Почему нельзя было просто сообщить по переговорнику?
- Услышали бы посторонние, нет связи, которая бы работала только с Кожиновым.
- А телефон?
- Тоже кто-то услышал бы…
Бондарович сообразил:
- ..и в записи осталось бы на прослушивании. Понятно. Потом ты прибежал с Кожиновым, и все закрутилось.
- Именно так.
- Ясно… Как был убит Смоленцев?
Наверное, Репеке этот вопрос задавали сегодня уже не один раз. Лейтенант отвечал почти механически:
- Мне кажется, ему треснули по голове тяжелой стеклянной пепельницей, а потом перетаскивали в кабинку туалета и повредили шею, он был крупный человек. Или ломали шею специально, чтобы добить.
- Где была пепельница?
- Обычно, понятное дело, стояла на столике между креслами. Вот тут, - он указал рукой. - А когда я вошел, она валялась на одном из кресел. Есть снимки, сами увидите.
Вытянув ноги под столик, Бондарович расслабился. Он хотел использовать эти несколько минут разговора с Репекой еще и для того, чтобы хоть немного отдохнуть…
- Понятно: в одном из кресел… А дверь?
- Какую вы имеете в виду дверь?
- Из курилки в коридор.
- Эта дверь была закрыта. Точнее притворена… Поскольку она на пружине, то всегда в таком положении…
В курилку вернулась Виктория.
Александр сразу ощутил, что от девушки повеяло некоей свежестью - волнующей, можно сказать, свежестью. А еще можно сказать - как бы весной. Всякой молодой девушке подошел бы этот аромат… Вероятно, Виктория воспользовалась каким-то очень редким благородным дезодорантом.
Девушка остановилась у столика:
- Разрешите? Вот список лиц, присутствовавших во время убийства на этаже, - она протянула Александру распечатку. - А это ваше удостоверение члена следовательской группы и пропуск в четвертый госпиталь.
- Спасибо. Я вам признателен, - он глянул в пропуск, потом бросил на девушку благодарный взгляд; и сам удивился: взгляд его получился очень искренним.
- Вы уже закончили? - она спокойно смотрела в глаза Бондаровичу - Расследование? Пока нет.
- Вы всегда шутите на месте убийства? - Виктория не была склонна улыбаться.
- Да, такой уж я весельчак, - Бондарович потер лицо ладонями. - Не подумайте только, что у меня неадекватная реакция. Это срабатывает своего рода защитный механизм… Куда мы направимся дальше?
Ему казалась все симпатичней эта девушка. Сдержанность ее, умение держать себя в руках просто не могли не подкупать.
Виктория сделала движение к двери:
- В рабочую комнату, там получите остальные документы, и там же - все свежие сведения.
- А кофе?
- Да, конечно, - на почти неуловимое мгновение глаза девушки стали удивительно уютными.
"Прямо обалдеть", - поставил себе диагноз Банда и поднялся из кресла:
- Тогда пойдемте.
Виктория Макарова обернулась к своему напарнику, спросила Александра:
- Лейтенант Репека вам еще нужен?
- Нет.
- Отправляйся домой, Николай, - тихим мягким голосом велела Виктория. - Отдохни и завтра к восьми.
Они пошли бесконечными кремлевскими коридорами.
Теперь коридоры по большей части были пустыми. Женщина шла чуть впереди и справа от Александра, указывая дорогу. Шла довольно быстро и уверенно. Бондарович, у которого был наметанный глаз, обратил внимание на некую не правильность в том, как на ней сидит пиджак.
- Что это у вас под левым плечом морщит пиджак? Плохой портной или "волына"?
- Что? - удивилась Виктория.
- "Волына" - это пистолет на языке моих клиентов.
Я по долгу службы в основном не с кремлевскими генералами общаюсь, а с "братвой".
Девушка чуть замедлила шаг:
- Это "волына", по-вашему.
- И вы из нее, простите, стреляете? Не для виду носите? "Макаров", наверное? - все острил Александр; такое у него было настроение. - Фамильный?
- Да, приходилось, - спокойно подтвердила Макарова, продолжая указывать дорогу. - А шутка про мою фамилию, как вы понимаете, второй свежести…
- ..и последней, - подхватил Бондарович цитату.
"Господи, - подумалось ему, - что это меня сегодня несет? И чего я к ней привязался?.. Должно быть, понравилась девица.., запала. Что ж, бывает! Но почему опять раздражаюсь? Ах, да! Чертовы кремлевские игры…"
- Как ни странно, это мое любимое занятие, - слегка потупившись, сказала Виктория. - И, наверное, единственное, что я умею делать хорошо.
- Вот как? - ничего умнее этого замечания у Александра не придумалось.
