- Документы я получил, место осмотрел, однако к тому времени труп уже увезли, - четко докладывал Банда, попутно оглядывая сзади стройную фигурку Виктории Макаровой; фигурка была что надо. - Получил показания охранника… Это все…
- Да, не густо.
- Мне выделен лейтенант для связи, к остальным мероприятиям я не допущен. Прошу дальнейших инструкций.
На генерала, казалось, сказанное Бондаровичем не произвело большого впечатления:
- Хорошо, майор, попросите на всякий случай разрешения на участие в допросе задержанного, но я сомневаюсь, что вы его так запросто получите. Славу делить никто не любит. А тут еще такое нашумевшее дело… В случае отказа просто отправляйтесь домой спать. Завтра вы понадобитесь, чтобы оформить это дело до конца. Подчеркиваю - оформить. Как участник следственной группы будете представлены к поощрению…
- Разрешите выполнять? - у Банды было ощущение, что его здесь поставили за дурака.
Последовали короткие гудки.
Известие о каком-то задержанном было полной неожиданностью для Александра.
Бондарович поднял глаза на Макарову:
- Как представитель ФСБ в следственной группе я хотел бы знать: кто и на каких основаниях задержан. Кроме того, я требую участия в его допросе. Если, конечно, меня здесь вообще принимают всерьез…
Виктория, казалось, была сама удивлена:
- Хорошо, я попробую связаться с шефом, - девушка поднялась из-за компьютера, - подождите немного, - она торопливо покинула кабинет.
Александр подлил себе еще кофе. Виктория Макарова, 11 часов 30 минут ночи, 23 марта 1996 года, кабинет Кожннова
Виктория быстрым шагом проследовала к кабинету Кожинова. Девушку мучил вопрос: неужели и правда убийца пойман?.. Перед дверью кабинета стоял один из молодых охранников. Он остановил Макарову:
- Минутку, - и заглянул в кабинет. - Товарищ генерал, к вам Макарова… - через несколько секунд охранник повернулся к девушке. - Заходите.
В кабинете, кроме шефа, находились его заместитель - полковник Карпик - и капитан Егоров. Разместившись с разных сторон стола, они допрашивали мужчину лет сорока - типичного альбиноса, высокого, худого, с редкими белыми волосами и такими же белыми бровями и ресницами.
В кабинете царил полумрак, потому что горела только настольная лампа. Генерал Кожинов, у которого от постоянного напряжения часто воспалялись глаза, не любил яркого верхнего света.
Задержанный заметно нервничал, точнее, был почти в истерике, он курил короткими затяжками, делая судорожные, суетные движения.
Виктория молча застыла возле стенки.
Кожинов залез пальцами в пепельницу на столе и вытащил оттуда окурок, который только что затушил альбинос.
- Вот этот нам вполне подойдет, давайте сравним, - Кожинов достал из стола другой окурок, но - в полиэтиленовом пакете и с биркой. - Вот, пожалуйста, сами убедитесь, совпадает марка - "Житан", совпадает и характерный прикус - вы держите фильтр зубами, совпадает манера излома при затушивании… Наверное, совпадет и группа крови, которую не трудно будет определить по следам слюны? Что вы на это скажете?
- Всего-то, что это, наверное, два моих окурка. Что из того? - альбинос схватился руками за стол. - Разве это может что-то значить?
- А то, что окурок этот найден в курительной комнате, где был убит Смоленцев, - у Кожинова было багровое лицо, на лбу поблескивали капельки пота. - Причем это единственный найденный там окурок, помимо, конечно, фильтра от сигареты самого Смоленцева.
- Но я же сразу сказал, что был в курилке и курил там, это же совершенно естественно. Почему из этого вдруг вытекают какие-то подозрения?
Генерал Кожинов грозно сдвинул брови:
- Сказали вы это далеко не сразу, а только после того, как вас строго допросили и предъявили ручку с вашими, как уже известно, отпечатками пальцев, найденную в туалете.
- Сказал не сразу, потому что испугался, - это тоже естественно. И вы испугались бы на моем месте… К тому же…
- Что - к тому же?
- Не терял я никакой ручки, - губы альбиноса заметно дрожали, дрожал и голос, - я в туалет вообще не заходил. Я сидел и курил после совещания, когда в туалет зашел Смоленцев. Я затушил сигарету и вышел оттуда.
- Вышел и все? - усмехнулся Кожинов.
- Все. Делайте со мной, что хотите. Это все, что я могу сообщить вам по делу об убийстве.
- Хорошо, Олег Александрович, допустим, что все так.
Но хотелось бы знать, почему вы так сразу, торопливо покинули помещение. Куда-то опаздывали?
Альбинос чуть не плакал:
- - Нет. Я никуда не опаздывал. У нас были неприязненные отношение с Виктором в последние месяцы, поэтому мне не хотелось с ним разговаривать.
- Вы здоровались?
- Нет.
Генерал вел допрос в довольно быстром темпе. Подозреваемые часто не выдерживают этого темпа и проговариваются, что, естественно, значительно облегчает следствие.
- Почему вы поссорились?
- Я работал у него, а потом вследствие производственных проблем ушел из его телестудии.
Кожинов заметно оживился:
- Вот об этом и стоит нам поговорить поподробнее.
