– Ну, во-первых, с чего вы решили, что мы вам не помогали? Неужели вы думаете, что мы не были в курсе ваших действий? Не удивляйтесь, многие из тех, с кем вы встречались, – члены корпорации. Ну и потом, нам нужно было понять, что вы за человек, чего вы хотите и чего добиваетесь на самом деле. И вы помогли нам в этом. Поймите, вы всё сделали правильно, когда стали искать правду здесь, когда напрямую обратились к нам. А почему, думаете, вас хоть и поздно, но поддержали другие СМИ? Журналистская солидарность? Даже не смешно. Ну а что не помогали вам открыто… Знаете, восстановление страны после почти смертельного удара не имеет ничего общего с романтикой, у нас свои методы. Вот в вашей редакции скоро произойдут интересные изменения, собственник поменяется, так мы вас тоже открыто поддерживать не будем. Но как минимум первым заместителем главного редактора «Аргументов» активный член корпорации должен стать, и станет, а там жизнь покажет. Такая газета не должна быть в стороне, не должна управляться случайными людьми.
– Вы знаете, я и так себя достаточно комфортно чувствую в профессии.
– Это заметно, – согласился следователь. – У вас высокая степень журналистской свободы, но когда вы будете с нами, то она, эта же степень свободы, станет на два порядка выше. Чего нельзя будет сказать о других… Новые источники информации, новые возможности, разве это не соблазнительно?
– Соблазнительно. Беда только в том, что журналистика по определению стремится просто к свободе, а не к тем степеням, которые её ограничивают.
– Красиво сказано, хоть и наивно. Уверен, что ваше издание только выиграет от такого руководителя. Это будет эффектное возвращение, – следователь вопросительно смотрел на своего собеседника. – Неужели не хочется воздать тем, кто вас изгонял? У вас будут развязаны руки на любое кадровое решение…
– Жаль, что я не смогу вместе с вами строить корпорацию, – ответил Алексей.
Следователь молча достал сигареты, не спеша закурил.
– Любопытно, сколько лет должно пройти, чтобы ваши взгляды на жизнь поменялись, – размышляя, произнёс он.
– А с чего им меняться? – удивился Алексей.
– Ну как же, – невозмутимо ответил бледнолицый, – вы сейчас очевидного не замечаете, у вас всё слишком контрастно – чёрное или белое. А ведь в жизни не так. В конце концов, даже из вашей очень пристрастной статьи видно, что «ужасная гибель спецназа» произошла не только из-за негодяйства генералов, но и по разгильдяйству солдат, которые вовремя не подзарядили рацию. Разве не так? Разве мысль о том, что во время войны даже самые справедливые разоблачения могут нанести воюющей родине вред, не вполне разумна? – следователь немного помолчал. – Вы идеалист, Алексей, – продолжил он, – но ведь у вас публичная профессия, вам надо постоянно доказывать свой успех. А мне кажется, что романтический борец с системой – уходящая натура. Всё-таки публика, она как женщина, а женщины любят успешных подонков больше, чем идеалистов-романтиков.
– Ну если вы действительно пророк, то мне пора менять профессию, – усмехнулся Алексей.
– Вы правы, неблагодарное это дело – пророчествовать… – следователь широко улыбнулся. – А у вас наверняка весомая причина для отказа? – наконец прямо спросил он.
– Ну да, причина весомая, – согласился Барышев. – Можно, конечно, помудрствовать, что причина отказа в том, что от вашего предложения нельзя отказаться. Ну или включить дурака, что я вам не верю. Но всё гораздо проще – я уезжаю.
– Куда, если не секрет? – спросил следователь.
– Туда, где меня ждут, – улыбнулся Алексей. – Вы же и так всё знаете, раз вы здесь.
– Надолго? – бледнолицый пропустил мимо ушей последнюю реплику.
– Пока не знаю, как получится.
– Ну если уж совсем честно, то мы просчитывали этот вариант. Всё-таки любимая женщина, хоть и бывшая, да ещё и в Америке. Насколько я знаю, вашей Лизе постоянную работу предложили? И то, что вы контракт разорвали, не помешало… Ну-ну, не злитесь! – следователь упреждающе миролюбиво поднял руки, прочитав на его лице возмущение. – Я же по-хорошему… Просто я не думал, что вы решитесь туда уехать, вы же боец. Тем более сейчас, когда всё так удачно для вас складывается. Неужели я снова ошибся? – улыбка на лице следователя впервые за время разговора мелькнула лёгкой тенью снисходительности.
– Извините, у меня звонок, – ответил Алексей. Ему звонила Лиза, очевидно, уже приземлившись. – Здравствуй. Как долетела?.. Да, я здесь, встречаю… Да, билеты уже купил, как и договаривались, в один конец… Подожди секунду, я попрощаюсь…
Алексей перевёл телефон в режим ожидания и, поднимаясь, протянул руку следователю:
– Я действительно скоро уезжаю. Поверьте, мне это сейчас нужнее. Но, признаюсь, вы меня впечатлили «чекистским крюком». Прощайте.
