– Вы меня заинтриговали, мистер Барышев, продолжайте, пожалуйста.
– Я сначала отвечу вашим аналитикам, мистер Мэйли. Что касается его отца, то он не мог быть в России в 21—23-м годах даже теоретически. Шла гражданская война, Антанта только-только вывела войска из России, да и в концессию месторождения стали отдавать иностранным компаниям лишь в начале 30-х. Поэтому то тёмное пятно, которое вы нашли, к России отношение вряд ли имеет. Что же касается подчистки биографии, то это уже любопытнее. Насколько я знаю, мистер Мэйли, Ричард Никсон был ярым антикоммунистом. Во всяком случае, все свои выборы он выигрывал, яростно критикуя и обвиняя оппонентов в пособничестве Советам.
– Вы неплохо подготовились, мистер Барышев, я с нетерпением жду развязки, – дружелюбно рассмеялся Мэйли.
– Так вот, если человек стал президентом на критике коммунизма и всего, что связано с Советской Россией, как вы, специалист по рекламе и пиару, считаете: тот факт, что кто-то из его близких родственников восстанавливал СССР и добывал для русских золото, мог стать козырем против Никсона?
– Мог бы, – легко согласился Мэйли. – В истории Америки были периоды, когда и менее значительные факты ломали политические карьеры. Я понимаю, к чему вы клоните, мистер Барышев. Точного ответа, что именно подчищалось, мы, пожалуй, никогда не узнаем, но как версия очень любопытно.
– Теперь насчёт романтической истории… – тут уж Алексей сделал небольшую паузу, не смог отказать себе в таком удовольствии. – Совершенно точно, что Ричард Никсон встречался с Софией Барышевой, бабкой моего героя – удалось найти очевидцев. И совершенно точно, что он подарил-таки ей подарок. Этот подарок сохранился как семейная реликвия: массивная ручка с золотым пером. Сделана из стерлингового серебра, фирмы Монтеграппа. Ручка номерная, поэтому отследить первоначального владельца не представляет сложности. И я готов выслать вам фотографию этой ручки.
– Потрясающе, вы даже подарок нашли! Значит, рассказы Elizabeth о ваших журналистских способностях не были преувеличением. Это невероятно! Я очень рад. Это конкретный факт, которым легко отмахиваться от скептиков. Прошу вас резюмировать. Мы переходим к обсуждению условий нашего сотрудничества, – заявил Мэйли.
Дрогнул радостью голос Лизки, которая не сдержалась, переводя эти слова. Сжал руку в кулак и чуть заметно пристукнул по столу Толмачёв. Но Алексею ещё предстояло сказать самое главное.
– Резюме простое, мистер Мэйли, – тут он снова сделал паузу, – Ричард Никсон, 37-й президент Соединённых Штатов, до 1959 года в СССР… не был. Не было у него и романтических отношений с Софией Барышевой. Не было и быть не могло.
Обычно невозмутимый, Толмачёв изумлённо уставился на Алексея.
– Лёша, это надо переводить?! – удивилась Лиза.
– Переводи, так надо, верь мне.
Он слышал удивлённый возглас Мэйли. Алексею даже показалось, что тот встал, хотя как это могло показаться по телефону, непонятно, придумал, наверное. В любом случае ответил Мэйли сразу и коротко:
– Прошу продолжать.
– Повторю, по моему мнению, Ричард Никсон и его родители не могли быть в СССР в начале тридцатых годов ещё и потому, что в 1922 году Никсон поступил в школу городка Уиттиер и благополучно окончил её вторым учеником. Романтических же отношений с Софией у него не могло быть в принципе, так как семья её, попавшая под расказачивание, была выслана с Дона в начале 20-х, долго мыкалась по Уралу и осела в Дегтярске лишь в 1935 году. К тому же была она младше его на 9 лет, Никсон – 1913-го, София – 1922 года, поэтому бегать вместе с ней вокруг шахт Никсон никак не мог даже теоретически, вернее, она не смогла бы. К моему сожалению, это всего лишь красивая легенда. Если хотите, я расскажу, как она зародилась.
– Да, пожалуйста, – произнёс Мэйли.
Определённо, он ходил вокруг стола.
