Ну вот и всё. Наступил тот этап, на котором от Бена уже ничего не зависело. Хотя на всякий случай они с Ником Мэйли развили бурную деятельность. По нескольку раз на дню созванивались, согласовывали сроки вылета Elizabeth, ещё Мэйли «нервничал», требовал ускорить приезд, рассказывал, с какой ещё редакцией-газетой-телеканалом договорился, сыпал именами, подробностями, которые Барышев даже и не пытался запомнить. В общем, Ник Мэйли был чрезвычайно убедителен в рамках разработанного ими сценария. Алексей, наоборот, туманно отвечал, уходил от прямых ответов, всячески «тянул» со сроками, показывая, что выжидает.
Уж нашёл ли этот радиоспектакль своего слушателя, неизвестно, но играли они самозабвенно. И ответ пришёл на четвёртый день.
– Алексей Борисович? Здравствуйте, это Дмитрий Николаевич, заместитель военного прокурора, если помните, вы были у меня недавно, – позвонил тот самый прокурор, с которым они летели одним самолётом из Махачкалы.
– Да, Дмитрий Николаевич, я вас узнал, рад слышать, – ответил Алексей, ещё не зная, чего ждать от этого звонка. Но мысль уже мелькнула – неужели…
– Алексей Борисович, если помните, я обещал позвонить по тому вопросу, что вы поднимали, – деловито напомнил прокурор. – В ходе следствия открылись новые обстоятельства. Дело переводится из Ростова в Москву, теперь им будет заниматься Главная военная прокуратура. Ну и в деле появились новые фигуранты. Не хочу называть по телефону фамилий, но несколько генеральских чинов скоро начнут отвечать на вопросы следователя… Да, и самое главное, появилась информация о тёзке вашем, Алексее Барышеве. Спецназовца нашли, который вытаскивал его с высоты. Журкин, кажется, фамилия. В ближайшее время вы сможете связаться с ним…
Не доставило радости и письмо, которое он получил спустя время от Серёги Журкина.
