– Голова. Плохая на голову была эта падчерица. Ее в лес везут, волкам скормить, а она – никакого сопротивления, даже инстинкт самосохранения не срабатывает. Не знаю, хорошая она или плохая, но, по-моему, ей тоже диагноз ставить можно!
Несчастная гувернантка кипела от возмущения:
–А что ты скажешь о героях русской народной сказки “Курочка Ряба”? Кто здесь-то плохой? Мышка?
–Здесь виноват кризис. И власть имущие. Пенсия крохотная. Голодающие старики до того немощны, что не могут разбить яйцо, которое маленькая мышка разбила одним ударом. Из-за ужасной экологии в стране курицы несут яйца-мутанты..
– Все, хватит! – не выдержала Юлия Александровна, хлопнула рукой по столу, повернулась к хозяину дома: – Роман Львович, вам не кажется, что Сергей надо мной просто издевается? Примите меры!
Роман Львович прищурил глаза, ответил:
– С Сергеем поговорю. Но сейчас… Пройдемте в мой кабинет, Юлия Александровна!
Они удалились. Я вскоре тоже закончила завтракать и следом отправилась к Роману Львовичу. Остановилась возле кабинета. Оттуда отчетливо доносился рассерженный голос хозяина.
– Принять меры мне может посоветовать директор лицея, если мой сын сделает нечто из ряда вон выходящее. Вы рядом с моими детьми почти пять лет. Это вы формировали у них литературный вкус, закладывали в детские души духовные ценности, объясняли, что хорошо и что плохо. И получали за это немалые деньги. Так что же хотите от меня? Сергей просто высказал свое мнение. Мальчик не мыслит шаблонами. Если у вас другая точка зрения, нужно было аргументировать, суметь доказать неправоту подопечного, если уверены в этой самой неправоте…
Юлия Александровна вылетела из кабинета босса с перекрашенным лицом. Я задумалась: может, не лучший момент просить аванс? Но все же насмелилась, вошла. Вопреки ожиданиям Сероглазый улыбался.
– Вот ведь Серега, палец в рот не клади! Может ему адвокатом стать? Как думаете, Анна?
Я улыбнулась:
– Вполне. Но, Роман Львович, вам не кажется, что переборщили с гувернанткой. Конечно, она получает хорошую зарплату, но Юлия права: родители тоже должны участвовать в воспитании детей, а не перекладывать эту обязанность целиком на наемного служащего.
– То, что Юлию приструнил, не жалею, они с Киром в последнее время краев не замечают. Но и ваше мнение, Анна, имеет место быть. Знаете, вчера с моих глаз словно пелена спала. Долгие годы по Рите страдал. Она мне сегодня приснилась. Улыбается, в руках клетка, в ней – голубь белый. Рита его на свободу выпустила. Я во сны и прочую дребедень не верю. Но проснулся и задумался, не знак ли мне какой. Риточка, она ведь меня не любила… Нет, была верна, относилась с нежностью и заботой, но не испытывала и толики того, что я к ней. Всю свободную жизнь и после ухода жены я чувствовал себя заложником безответного чувства, словно тот голубь в клетке. Подойду, бывало, к жене. Обниму. Она в ответ улыбается, а от самой холод веет. Мне, Анна, на днях сорок лет исполняется, а я, получается, для себя и не жил вовсе. И детей из-за своих страхов и страданий не замечал.
Сероглазый замолчал, уставился в одну точку. Я не выдержала, подошла, положила руки ему на плечи и сказала:
– Хорошо, что вовремя это поняли и захотели исправить.
Роман Львович накрыл своей ладонь мою, повернулся, посмотрел прямо в глаза:
– А как вы ко мне относитесь, Анна? И в целом к сорокалетним мужчинам.
– К сорокалетним мужчинам я равнодушна. Ко всем, кроме одного…
Мужчине и женщине, между которыми побежала искра, разгорелась страсть, а в сердцах зародилось самое светлое и прекрасное чувство, зачастую не нужны слова. Нам они тоже не требовались. Сероглазый неожиданно встал, схватил меня в объятия и осторожно коснулся моих губ своими горячими губами. На мгновение мое дыхание прервалось, я с жадностью ответила на нежный поцелуй. Голова слегка закружилась от переполняющего меня чувства счастья. Хотелось, чтобы эти мгновения длились вечно, но в коридоре послышалась громкие крики. Сергей, Инна и Максим направлялись к отцу. Они уже были одеты. Сергей задал вопрос:
– Папа. Кто нас сегодня сопровождать будет? Пусть Анна, ты же ее на работу взял. А то Юлька злее кобры!
– Не Юлька, а Юлия Александровна. Чтобы я другого не слышал.
– Ок. Юлька…Ой, Юлия Александровна сама виновата. Записала нас участвовать в тупой викторине с мелкими. Ну, кому нужны эти дурацкие сказки. Разве девчонкам!
Неожиданно Сероглазый задумался. Потом улыбнулся и сказал:
– Знаешь, что, сынок. Пусть Юлия Александровна отдохнет.
– Ура!! С нами Анна поедет! – обрадовалась Инна.
– Не только Аня, – ответил Роман Львович. – Я сам сяду за руль.
Через несколько минут мы уже мчались по трассе, направляясь в сторону города. Глаза Инны блестели, девочка сказала:
– Сегодня необычный день, потому что мы на обычную семью похожи. Без гувернанток и охранников. Я всегда ребятам завидую, которых не слуги, а мамы или папы возят. Они их целуют на прощание… Это так мило.
Когда остановились возле школы, я чмокнула Инну в щеку. Моему примеру последовал и Роман Львович. Серега поцелуям воспротивился:
– Мне телячьи нежности не нужны!
