— Ага, Терешкова, значит… Да еще Ивановна… — пацан водил длинным пальцем с грязным ногтем по спискам учащихся. — Что ж ты опаздываешь, Валентина Ивановна? И не в первый раз, как я успел заметить! В школу нужно приходить вовремя! Сперва опоздания, потом — сигареты, пиво, наркотики… СПИД, дачный участок два на два и гробик приталенный! Такие личности, как ты, роняют авторитет молодежи в глазах общественности! Учиться надо, Валечка! Как говорил классик: «Учиться, учиться и учиться», а ты небось вчера в ночном клубе тусовалась до утра?..
Надо же, бдительный страж оказался не таким уж темным! И, сам того не зная, он угадал, как я вчера проводила свой досуг. Совпадение мне не понравилось, я вздрогнула и поспешила прервать разыгравшийся фарс.
— Вообще-то, я с телевидения, — редакционная «корочка» легла на стол перед молодым человеком. — Можно пройти?
Охранник внимательно изучил удостоверение, десяти отличий между оригиналом и фотографией не нашел и, обидевшись, утратил ко мне всякий интерес.
— Идите, — буркнул он и с шумом захлопнул амбарную книгу, из нее при этом вырвался фонтанчик архивной пыли.
Редакционный пост я миновала без проблем: охранник Глеб узнавал меня без предъявления удостоверения. Правда, от ехидной реплики он все же не удержался:
— Василь Иваныч, никак бурная ночь была? Видок у тебя какой-то помятый…
— И что вы ко мне все привязались? Спала я ночью, понятно?!
— Конечно. Что ж тут непонятного…
— Где Никулина?! — грозный рык главного больно ворвался в мой мозг. Похоже, в дальнейшей моей судьбе грядут существенные перемены, не влекущие за собой ничего позитивного. Я втянула голову в плечи в предчувствии беды. Глеб сочувственно хмыкнул и вдруг предложил:
— Слышь, Василь Иваныч, ты, ежели что, к нам в контору иди. Я похлопочу!
— Куда? — обалдела я.
— Ну, в охрану. А что? Сейчас модно, когда баба в телохранителях. Обучим тебя, как полагается, и будешь сторожить чье-нибудь особо важное тело… «Бабулек»… — Глеб мечтательно зажмурился, — что грязи!!! Причем не наших деревянных, а дивного зеленого цвета с симпатичными мужскими мордашками на лицевой стороне!
На бегу я бросила замечтавшемуся охраннику:
— Осторожнее, Глебушка! Любовь к мужчинам, пусть даже нарисованным, может вызвать необратимые изменения в организме.
— …Подать сюда Никулину! Немедленно!!! — вновь прогремел голос главного, да так, что Глеб подпрыгнул и колкость мою пропустил мимо ушей.
— Иди, иди, Вася, — посоветовал охранник, непроизвольно хватаясь за кобуру. — Не бойся, он же маленький…
— Пираньи тоже маленькие, — заметила я, враз забыв обо всех проблемах, терзавших меня до сей минуты.
По пути к кабинету Вик Вика я успела заметить одинокую фигуру Петрухи. Он стоял у дальнего окна длинного редакционного коридора (традиционное место перекура) и меланхолично втягивал в себя сигаретный дым.
— Я отмазывал тебя, как мог, — успел сообщить Петька прежде, чем я распахнула дубовую дверь кабинета нашего главного редактора. — Давай, Василиса, получай порцию пинков, а потом загляни ко мне. Очень хочется пообщаться…
Следующие пятнадцать минут я посоветовала себе вычеркнуть из памяти и забыть, как страшный сон.
Вообще-то, наш главный — мужик правильный, в быту неприхотливый, но работа для него — дело святое. С нас, скромных представителей масс-медиа, Вик Вик по три шкуры дерет. В этом ему равных нет! Вик Вик похож на доброго гнома из детских сказок: невысокий, толстенький, с гладкой, как бильярдный шар, головой и реденькими рыжими усиками. Когда шеф изволит гневаться, они сердито топорщатся, а лицо вкупе с лысиной приобретает яркий оттенок вареной свеклы.
Сейчас Вик Вик буквально исходил ядом по поводу моего полуторачасового опоздания, а я боролась с приступами истерического хохота, потому что в этот момент голова главного напоминала бурачок из борща бабушки Агафьи.
— Назови хотя бы одну причину, Василиса, которая может оправдать твою безалаберность! — прогремел заключительный аккорд его обличительной речи.
Не без труда, но все же мне удалось справиться со смехом. Я выдвинула в качестве алиби единственный аргумент, способный охладить горячую голову начальника:
— Я проверяла сигнал об отвратительной работе городской поликлиники. Моя соседка сверху пожаловалась: дескать, без проблем можно попасть лишь к патологоанатому, а к специалисту — только по блату. Вот я и решила выяснить… Попробовала посетить невропатолога.
— И как? — лысина главного на глазах поменяла цвет со свекольно-красного на вполне человеческий, младенчески-розовый. Это означало, что Вик Вик успокоился и версию о моем журналистском рвении проглотил.
— Форменное безобразие! — активизировалась я. — Везде очереди: в регистратуру, в кабинеты, даже чтобы анализы сдать, нужно ожидать у лаборатории часа полтора! И то не факт, что примут. Некоторые пациенты уже замораживают…
— Кого? — уже совсем спокойно уточнил Вик Вик.
— Так анализы же! — Я попыталась придать взгляду детскую непосредственность. Должно быть, удалось: главный, сердито посопев для порядка, великодушно разрешил:
