Великий сыщик земли русской Женька Зайцева уверенно шла по следу преступной группы, занимающейся «левой» добычей и сбытом якутских алмазов. Помощь следствию оказывали многие, в том числе и известный в районе преступный авторитет Кузя со своими боевиками. Даже заграница протянула руку помощи: к делу приобщился гость Женькиной семьи – настоящий американский коп Рассел Доуэрти. И все было бы хорошо, и преступники должны быть вот-вот пойманы, но злая судьба в лице родственника – старшего следователя прокуратуры Вовки Ульянова, – как всегда, все испортила…
Звонок в дверь оторвал меня от увлекательного занятия: я сидела перед зеркалом и вдохновенно наносила маску на свое прекрасное лицо. Мой любимчик, такса Рудольф, дремавший на диване, зашелся лаем.
– Нету меня дома! – стараясь не шевелить губами, проворчала я.
Звонок повторился снова, но уже более настойчиво.
– Тьфу, чтоб вас! – Мелькнув в зеркале зеленым лицом, я – куда денешься – пошла открывать.
Рудольф, продолжая возмущаться, посеменил следом за мной.
Щелкнув замком, я рывком распахнула дверь и грозно прорычала:
– Ну?!
На пороге, смущенно улыбаясь, стоял Вовка Ульянов с каким-то типом, и этот тип хищно скалился.
Тут необходимо пояснить, что Вовка работает старшим следователем прокуратуры и состоит в чине подполковника. К этим двум несчастьям добавляется еще одно: с некоторых пор он является еще и моим родственником. В обозначении родственных связей я не сильна, поэтому скажу: Вовка – муж моей двоюродной сестры Дуськи. Я умолчу о том, что Вовка – полный тезка вождя мирового пролетариата. А это, согласитесь, лишь добавляет в его характер красок вредности и злопамятства.
Не могу сказать, что мы со следователем испытываем друг к другу теплые чувства, как положено близким родственникам. Дело в том, что мое любимое занятие в свободное время – раскрытие всяких преступлений. Поскольку мой муж, Ромка Алексеев, – бизнесмен, то, сами понимаете, свободного времени у меня навалом. После нескольких удачных дел я всерьез стала помышлять о собственном частном детективном бюро. Однако вредный Ульянов считает, что сыском должны заниматься исключительно профессионалы и уж точно не женщины. По его мнению, женщина может только рожать детей и скандалить с мужем. Ну, в крайнем случае управлять государством (см. сборник статей В. И. Ульянова (Ленина). Понятно, что пойти на поводу у мужского шовинизма я не могу. Поэтому приходится раз за разом доказывать дорогому родственнику свои права, равно как и права других женщин.
В связи с этим смущенная улыбка на лице старшего следователя, стоявшего сейчас на пороге, вызвала у меня легкую оторопь. Впрочем, улыбка Вовкина быстро сошла с лица, уступив место удивлению и небольшому испугу.
– А… Ну… – неуверенно произнес Ульянов и отступил на шаг.
Тип, сопровождавший Вовку, продолжал улыбаться, но уже несколько кривовато.
– Так и будем на пороге стоять? – поинтересовалась я.
– Жень, это ты? – на всякий случай уточнил Вовка.
– Нет, индийский раджа, – огрызнулась я.
– А что у тебя с лицом? – Ульянов испуганно сглотнул.
– Это я позеленела от радости, увидев тебя! Проходите в комнату, я сейчас…
С этими словами я скрылась в ванной и принялась соскабливать уже застывшую до состояния цемента маску. Надо сказать, что и прическа моя была в этот момент не из лучших. В народе это называется точно и емко: «Взрыв на макаронной фабрике». Так что ради гостей пришлось заняться и прической.
Когда с наведением красоты было покончено, я вернулась к Ульянову и незнакомцу.
Вовка по-хозяйски развалился на диване и заигрывал с Рудольфом. Незнакомец сидел в кресле и улыбался. С момента появления в моей квартире он не произнес ни слова, а только и делал, что щерился.
«Больной, наверное», – решила я и уселась напротив Вовки.
– Ну-с, дорогой родственник, – вопросительно уставилась я на него, – что привело вас ко мне? Вроде бы я еще не успела ничего натворить…
– Да ладно тебе, Жень, – вновь смущенно потупился Вовка, – чего ты сразу начинаешь? Я по делу!
Это заявление еще больше меня изумило. Последний раз «по делу» Владимир Ильич заходил, когда хотел очередной раз арестовать меня, чтоб не путалась под ногами и не мешала работать.
– По де-лу! – протянула я. – Так-так! И что же это за дело такое? Доблестному и мудрому следователю прокуратуры понадобилась помощь дилетанта? Видать, не все в порядке в вашем королевстве!
Ульянов сморщился, словно у него вдруг заболели все зубы.
– При чем здесь наше королевство? Тьфу, я хотел сказать, прокуратура. Тут другое… Понимаешь, Жень… – Вовка замялся. – Кстати, познакомься: Рассел Доуэрти. Он полицейский из США…
Услыхав свое имя, американец улыбнулся еще шире.
«Теперь понятно, почему он все время улыбается! – догадалась я. – Эти янки даже в гробу смеются!»
Я кивнула Расселу и представилась:
– Женька. В смысле Евгения Зайцева.
И тут же обратилась к Вовке:
– Он по-русски не говорит? Для чего ты его притащил?
Вовка заволновался:
– Жень… хм… Можно, Рассел у вас поживет? Недолго, всего-то пару недель. Понимаешь, у нас с Дусико ведь однокомнатная, да еще ремонт… Мы сами живем, как в пещере, и спим в обнимку с рулонами обоев и ведрами с краской…
– А зачем он вообще здесь? – удивилась я. – Я имею в виду в России?
– Группа американских товарищей приехала перенимать опыт, – пояснил Вовка. – Разместить велено по семьям. На гостиницу, сама понимаешь, у нашего ведомства денег нет. А у нас с Дусико ремонт, краска…
