Дал как-то ходжа Насреддин своей дочери кувшин для воды, закатил ей при этом две хорошие оплеухи и сказал: «Смотри, не разбей кувшина!» У бедняжки от боли и обиды по щекам покатились слезы. Увидели это люди и спрашивают ходжу: «Что же это ты ни за что ни про что бьешь своего же ребенка?» – «Пока она не разбила кувшин, – отвечал ходжа, – нужно показать ей всю серьезность наказания, которое ее ожидает. Пусть будет осторожна, ведь если она разобьет кувшин, поздно уже будет наказывать».
Понес ходжа Насреддин на базар нитки, которые выпряла его жена. Там накинулись на него торговцы, желая разными хитростями и уловками купить у него нитки задешево. Тут ходжа подумал: «Ну вот что, отплачу-ка я вам, спекулянтам, вашей же монетой». Поднял он в луже громадную голову верблюда и отнес домой, а потом намотал на нее нитки: вышел большой-пребольшой моток. Тогда ходжа снова пошел на базар и показал нитки торговцам. Снова один из них назвал за нитки смешную цену. «Если отбросить «тару», – подумал ходжа, – как раз выйдет настоящая цена». «Ладно, отсчитывай денежки», – сказал он торговцу. Но тут купца взяло сомнение, как это ходжа большой моток продает за такую ничтожную цену. «Послушай, эти нитки смотаны у тебя дома? – спросил он у ходжи. – Это твои нитки или чужие? Смотри, нет ли там чего внутри?» На это ходжа совершенно серьезно отвечал: «Там голова верблюда». И торговец, решивший, что ходжа шутит, успокоился и отсчитал деньги, а ходжа купил на них все, что было ему нужно.
В лавке у себя купец начал разматывать клубок и, увидев голову верблюда, пошел к ходже. «Ну разве годится так делать? – сказал он ему. – Ты меня обманул». Ходжа, смеясь, отвечал: «Урок, который я тебе дал, принесет тебе в тысячу раз большую пользу, чем те несколько пиастров, которые ты хотел хитростью у меня выманить. Во-первых, те нитки, которые сделала моя бедная жена, испортив себе глаза, и которые я по нужде продавал, тебе дадут прибыль большую, чем следует по закону, – ведь я знаю рыночные цены. А во-вторых, если ты помнишь, то я ведь сказал тебе правду: «Там голова верблюда», – сказал я тебе, а ты и купил. Но если бы я поступил иначе, если бы требовал настоящую цену – мое добро осталось бы у меня, и я не мог бы купить, что мне надо. А отдай я тебе нитки задешево – остался бы в дураках и ушел бы от тебя несолоно хлебавши. Люди ученые и благочестивые не пускаются на хитрости и только в случае крайней необходимости прибегают к таким мерам, как я. Если за мое добро ты не выручишь тех денег, которые дал, я-то, что бы там ни было, не сгину ведь с лица земли и всегда готов уплатить тебе долг, загладить свою хитрость».
Сидел однажды ходжа в кругу людей и вел беседу. В это время подошел человек, мало ему знакомый, и говорит: «Ходжа, будь так любезен, разменяй мне золотой». Ходже совестно было сознаться, что у него нет денег, поскольку он находился среди людей, с которыми у него были отношения официальные, и он решил отвязаться от просителя, сказав: «Разве сейчас время?» Но тому человеку очень нужны были деньги, и он продолжал настаивать. Поневоле ходжа должен был что-нибудь придумать. «Ну давай свой золотой!» – сказал он. Ходжа взял монету в руки и начал вертеть во все стороны, как бы определяя вес. «Послушай, – наконец сказал он, – я не могу разменять тебе этот золотой, ведь он неполновесный». – «Ладно, – сказал тот человек, – ты разменяй и возьми себе, сколько следует, я не возражаю». – «Э-эх, очень легкий твой золотой! – пробормотал растерянный ходжа. – Нет, я не могу его разменять». А тот человек, буквально схватив ходжу за руки, умолял: «Ну давай сколько хочешь! А я потом верну золотой тому, у кого взял, и тебе отдам деньги. Этим ты окажешь мне большую услугу». От этих речей ходжу прямо-таки бросило в пот, он рассердился; и чтобы отделаться от просителя, еще раз повертел монету, подбросил ее на ладони и сказал: «Ладно, так и быть, я сосчитал. Тебе за этот золотой придется еще доплатить мне шесть с половиной акча».
Пришла однажды к ходже Насреддину соседка и говорит: «Послушай, ходжа, сделай что-нибудь, отчитай мою сумасбродную дочь или напиши заклинание. А то каждый день она схватывается со мною. И чего только она ни выкидывает! Ох-ох, ходжа, она меня побьет». – «Знаешь, я старик, и мое заклинание не подействует, – отвечал ходжа. – Найди ей мужа, лет двадцати пяти – тридцати, он ей будет и муллой, и мужем. А там, вот увидишь, будет семья, заботы о детях, и станет она мягка, как воск, тиха, как ангелочек».
