Штирлиц проснулся в тюремной камере. Он совершенно не помнил, как сюда попал, какое сегодня число и какая в городе власть. После долгих размышлений он наконец решил, что если войдет гестаповец, надо будет сказать: «Хайль Гитлер, я — штандартенфюрер СС фон Штирлиц», а если войдет советский солдат — представиться: «Я — полковник Исаев». В этот момент входит милиционер и говорит: «Ну и нажрались Вы вчера, товарищ Тихонов».
— Штирлиц, — устало сказал Мюллер, — Вы отвертелись, когда мы обнаружили Ваши пальчики на чемодане русской пианистки. Вы отвертелись, когда мы нашли их на трубке телефона правительственной связи. Но сейчас Вам не отвертеться! Почему Ваше удостоверение пахнет русской водкой?!!
— Вы знаете, Мюллер, — не менее устало ответил Штирлиц, — когда Шелленберг ставил на мое удостоверение печать, он предварительно подышал на нее.
Гитлер принимает в своем кабинете Муссолини. Вдруг дверь распахивается, входит Штирлиц, ни на кого не обращая внимания, подходит к сейфу, открывает его своим ключом и начинает рыться в нем, выбрасывая ненужные документы на пол.
— Кто это? — удивленно спрашивает дуче.
— Русский разведчик Исаев, — безразличным тоном отвечает фюрер, — У нас Штирлицем числится.
— Так почему же ты его не арестуешь?
— А, все равно отвертится.
К концу войны положение Германии было столь плачевно, что даже в рейхсканцелярии приходилось стоять в очереди для того, чтобы купить колбасы. Однако Штирлиц, вопреки всем нормам поведения, всегда брал без очереди. Гестаповцы очень возмущались этим. Они еще не знали, что Герои Советского Союза обслуживаются вне очереди.
23 февраля Штирлиц надел свою старую, любимую буденовку, взял в руки красное знамя и, распевая революционные песни, пошел к рейхсканцелярии. В это день он как никогда был близок к провалу.
а) Штирлиц получил шифровку. Прочитав, он ее сжег, после чего плюнул на пол и высморкался в занавеску. В шифровке было написано: «Задание выполнено, можно немного расслабиться.»
б) Штирлиц неделю не появлялся на работе. Посланные на поиски гестаповцы нашли его на даче, напившегося до бесчувствия и лежащего на полу среди бутылок из-под водки. Рядом валялась шифровка: «Задание выполнено успешно, можно расслабиться.»
К даче Штирлица подъехала машина. Из нее вышел Мюллер в сопровождении взвода гестаповцев. Он постучал в дверь. «Кто вам нужен?» — спросили из-за двери. «Мне нужен Штирлиц,» — сказал Мюллер. «А меня нет дома,» — ответил из-за двери Штирлиц. Мюллер выругался, сел в машину и уехал. Так Штирлиц уже третью неделю водил гестапо за нос.
В кафе «Elefant» вошел Штирлиц. «Это Штирлиц, сейчас будет драка,» — сказал один из посетителей. Штирлиц выпил чашечку кофе и вышел. «Нет, — возразил второй посетитель, — это не Штирлиц». «Нет, Штирлиц!» — закричал первый. И тут началась драка.
Штирлиц шел по Берлину. Мюллер узнал в нем советского разведчика, но не по ППШ, небрежно наброшенному на плечо, и не по парашюту, волочившемуся сзади, а по клейму фабрики «Большевичка», которое забыли отпороть с внутреннего кармана пиджака по истинно русской безалаберности.
Мюллер вызывает Штирлица и говорит: «Завтра коммунистический субботник, явка обязательна.» Штирлиц отвечает «Есть» и, поняв, что провалился, садится за стол и, не замечая удивленного взгляда Мюллера, пишет: «Я, штандартенфюрер фон Штирлиц на самом деле являюсь советским разведчиком.» Мюллер, прочитав этот рапорт, звонит Шелленбергу и говорит: «Вальтер, зайдите, посмотрите, что Ваши люди придумывают, чтобы на субботник не ходить.»
Звонок Гитлера Сталину: «Сталин, Ваши люди не брали у меня из сейфа секретные документы?» — «Выясню.»
Звонок Сталина Штирлицу: «Штирлиц, вы брали у Гитлера из сейфа секретные документы?» — «Так точно, товарищ Сталин.» — «Так положите на место, люди волнуются.»
— Какого цвета у меня трусы? — спросил Мюллер.
— Красные, — не задумываясь, ответил Штирлиц.
— Вот Вы и попались! — воскликнул Мюллер, — Цвет моих трусов кроме меня знает лишь русская пианистка!
— Не валяйте дурака, Мюллер, — спокойно ответил Штирлиц, — и застегните ширинку.
Штирлицу сообщили, что у него в России родился сын. Скупая мужская слеза выкатилась из его глаза. Штирлиц не был на Родине уже семь лет.
Плейшнер выбрасывался из окна пятый раз. Яд не действовал.
Штирлиц зашел в кабинет и увидел Мюллера в буденовке, сидящего на столе и играющего на балалайке. «Да, Штирлиц, — меланхолично произнес Мюллер, — не один Вы тоскуете по Родине.»
«Сколько будет дважды два?» — спросил Мюллер. Штирлиц задумался. Он, конечно, знал, сколько будет дважды два, ему об этом недавно сообщили из центра, но он не знал, знает ли это Мюллер. И если знает, то кто ему сказал. Может быть Кальтебрунер? Тогда переговоры с Даллесом зашли в тупик.
