Особенно мне это чувство запомнилось перед моей матерью. Я была пятым ребенком в семье из десяти. Я знаю, что ей было тяжело. Если она плакала, мое сердце раздирали сотни противоречий. Мне казалось, что это я всему виной. Не достаточно умная, не послушная, строптивая. Личные желания всегда вменялись в вину, речи не могло быть о том, чтобы их высказать. Только тайны, только ложь с самого детства. Я считала, что это ложь во благо, чтобы никому не было больно. Помню, как в восьмом классе я захотела попробовать сигареты, курили все, даже самые приличные девочки-отличницы. Я курила два месяца, куртку носила одну на двоих со старшей курящей сестрой. Меня так и не заподозрили. Курить мне не нравилось и очень хотелось, признаться. Но животный страх будто засыпал мне глотку песком. Я не могла спокойно ни есть ни спать. И как ни странно это было одно из не многих признаний за которые мне не влетело. Мы сидели на улице у ненавистного мне дома, дома моего детства. Было уже поздно и я уже не помню почему мы не спали, но видимо так сошлись мои звезды. Она обняла меня и сказала, что не скажет об этом отцу, а я обещала никогда этого не делать. Прошло 18 лет, а я курю. Она сдержала обещание, а я нет. Я снова ее подвела.
Мое превращение в нечто лучшее остановилось и повернуло назад. Я знала, что теряю свою защиту и женскую, и жизненную энергию, но мне было все равно. Я всегда знала, что я слабее. Это он заставил меня поверить в нечто лучшее. А нет лучшего. Нет его. Это все равно что слепому внушать что он видит море, и он будет его видеть пока действует внушение. Но эйфория пройдет и сознание снова накроет тьма. И вот эта самая тьма, она станет сильнее прежней. Это расплата за доверие. Мы верим словам, верим, что в чужих глазах мы другие. А мы просто такие какие есть.
Но я хотела этого моря, я хотела верить и видеть лучшее. Я чувствовала соленый вкус на губах. Он обнимал меня и нес в воду. Положит на берегу и волны лижут мне ноги, до самых бедер. Сам сядет рядышком и гладит волосы. Зовет чаек, бросает крошки, иногда барабанит пальцами в такт волнам или какой-то музыке у себя в голове. Я заходила в него по пояс, окуналась с головой, захлебывалась и бежала в лес вдоль берега, пряталась, сушила непослушные волосы. Он брал меня за руку и вел обратно, босиком по песку. Говорил мне «не бойся, я с тобой, я тебя поведу и выведу из любого леса, только следуй за мной, не отпускай руки» Но я же дикая, меня удержать невозможно, если только цепями к дереву, чтобы я приросла к нему спиной, вросла в кору и руки сделались ветвями, а пальцы листьями. И ничто бы уже нас не разлучило. Вместе в любой стихии, будет рвать ветер, но не осилит, потому что я его кожа.
Чего я хотела в данную минуту так это просто пережить зиму. Пережить эту зиму с поцелуями и не важно любила бы я или нет. Не человека на всю жизнь и не рождественского чуда, а просто теплые мужские объятия, пусть даже сотканные из вранья. Три месяца теплой и сладкой лжи, а дальше весна, дальше ничего не страшно. Жизнь, она будет сквозить со всех щелей и мне обязательно повезет влюбиться, а если нет, это тоже не страшно, я боялась одних только зим. Я перестала его ждать, перестала писать и ждать писем. Время потекло совершенно в другом направлении, меняя и корёжа меня, смывая с меня его учения, его истину, идеалы которыми я хотела жить, все утекало в реку, куда-то вдаль, дальше чем можно увидеть, я знала, что не забуду этого, но и не удержу. Не потому что не хочу, нет, потому что это было олицетворением моей любви. Я боялась случайного вторжения, что на ровной глади воды вдруг вспыхнет лезвие его света вспарывая водную гладь как брюхо киту. Боялась нескольких слов зажженных с экрана телефона и молилась чтобы никогда их не увидеть. Мое мерное убогое спокойствие, желание отдаться в руки другого мужчины, все могло рухнуть в одной яркой полоске света, мой новый никчемный мирок...