-Я все вру, и ты должен это знать, я хочу сказать, что я думаю, что ты знаешь это. Надеюсь еще чувствуешь меня… а может нет… ох… тупость, глупость
*не отправлено
Так, похоже пора спать. Будильник и кровать.
Золушка вернулась к мачехе. Только я сама себе мачеха…
Снаружи я казалась самой обычной, но внутри, и черт сломил бы ногу, загляни он в моё нутро. Всюду валялись воспоминания, испачканные следами боли. Стулья настоящего, все до единого были перевернуты, либо со сломанными ножками. Радость укуталась в серое покрывало и выглядывала из старого, пыльного шкафа. Повсюду царствовал хаос, а богиня тоски носила в руках кропило и орошала каждый миллиметр моего сознания своим жгучим ядом. Но снаружи, я всем казалась нормальной…
Надо все начинать заново, только в другом направлении. Я хотела две вещи, либо забыть его, избавиться от воспоминаний, либо вернуть. Ни то, ни другое сделать было невозможно. Что бы я ни делала было бы самообманом. Никакие мои усилия не сдвинули меня с мертвой точки даже на сантиметр. Принять данность что он существует в моей жизни, но моим никогда не будет. Жить иными идеями, находить радость в амбициях. Отдать себя работе, деньгам. Позволить другим людям, не входить, нет, но хотя бы касаться моей жизни. Дать шанс самой себе на исцеление. Лечить себя дружбой и добротой. Лечить себя книгами и стихами, лечить себя рисованием и татуировками, лечить себя утренним чаем из диких трав, лечить себя лесными прогулками и возможно, когда ни будь, позволить кому-то лечить себя любовью.
Наконец, моя борьба стала осознанной. В этом было что-то особенное, в осознании боли, в планах на выздоровление. Мне стало казаться что я участвую в каком-то эксперименте, знаете, вроде психологических тестов. Время не ограничено. Есть только задача, которую нужно решить. Что с меня потом будет написана инструкция к инновационному препарату, такое себе лекарство от душевной боли.
Я снова перестала есть. Первые три дня чувствовала себя плохо и голод просыпался в недрах моего сознания, на четвертый я поняла, что надо бы поесть, после того как почувствовала головокружение. Вода, надо много воды. Сходила в магазин, купила иммунеле, две упаковки.
Я боялась, что больше не смогу любить. Что как бы ни был мне приятен человек, больше чем просто привязанность я дать не смогу. Меня это печалило. Я огненной породы, внутри меня всегда будет таится вулкан. Я из тех людей кому нужно постоянно его извергать, я не хотела терять этот огонь, не хотела становиться как все, довольствоваться просто «подходящим» или «удобным» мужчиной. Я хотела безумства, такого же ненормального какой была я. Я хотела пламени в глазах и поступках, я рождена чтобы гореть, гореть адским пламенем. Я не тихий огонек газовой плиты, я лесной пожар неумолимо сжигающий все живое.
Научиться сдерживать огонь. Вот чего мне не хватает. Так или иначе языки пламени вырываются из меня. И когда эта энергия выходит и не получает ответа, я пустею, растрачиваю себя понапрасну ничего не получая взамен…
Я не знала как этим управлять. Беречь слова и эмоции, хранить, копить их в маленьком, старом сундучке, в глубине души. Складывать как драгоценности, тщательно отбирать каждое. Беречь значит окунуться в море, в море одиночества и покоя. Копить, чтобы, когда придет время, мне было что отдать, чем поделиться. Чтобы он, открыв мою душу увидел там сокровище, а не черную пустоту, не изъеденный молью плед, не прогнившие доски ветхого, затопленного корабля. Чтобы он увидел роскошную драккару, груженую золотом, серебром и алмазами. Дорогими бальзамами из дальних стран, и невиданными до селе тканями, в которые никогда не одевался ни один смертный. Беречь себя, молчать, спрятаться…
Это случалось всякий раз после встречи с ним. Сначала я была окрыленной, верила в жизнь, строила планы, любила…
Потом слетала с катушек. я хотела испытать, почувствовать то, что я чувствовала с ним в руках других мужчин. Это было глупо и бесполезно, я знала, что не найду.
Он сидел на стуле в отключке, кажется он не спал двое суток. Я осторожно расстегнула ему клетчатую рубашку. От него пахло мужскими духами и чем-то еще, очень своеобразно, но приятно. Я целовала его гладкую шею, вдыхала запах, вдыхала так будто затягивалась, будто я могла почувствовать запах любимого человека, я дышала и дышала, тихо, чтобы не разбудить. Это была чистая нежность. Мне нравилось видеть рядом с собой мужчину. Сильного и уверенного. Это был не мой мужчина, это был чужой муж. Я лишь прикоснулась к нему, хотела почувствовать пальцами рук кожу… Я не могла долго жить без объятий, это было моим наказанием и моим космосом.
Вышла на улицу, ночь. Немного пройдусь и вызову такси. В наушниках Полина Гагарина «мы стали выше головы». Как же хочется курить! Желание наполнить легкие исходило из самых глубин, болезненно сдавливая грудь. Две недели ни одной сигареты, уже две недели.
Почему это не могло просто прекратиться? Почему молчание ранит больнее слов?
