Следующий день был туманный, как будто все еще в полусне. Не было важных дел, выходной и я ничем не занималась. Пила кофе, курила, ни о чем не думала. К шести часам я погасила свет и снова легла спать. Я не хотела шевелиться и не написала ему ни слова. Я просто переживала свое очередное опустошение. Насмешкою ли моей конченой судьбы или чем, я не знаю, но он снова написал. То как я ждала этого сутки назад и что я чувствовала сейчас, между этим пролегла черная дыра, глубокая как сам космос. Я ощущала родной запах, слышала любимый голос, прикасалась к такому знакомому, нежному телу, но все это не вызывало больше ни радости, ни восторга. В каждом движении скрывалась боль и опустошение. Мне казалось это милостыня, ты хотела — на, получай пока дают. Я почти все время молчала. Нет, это конечно был дикий, безудержный секс двух голодных людей. Мы знали кто из нас что любит и как доставить наивысшее наслаждение. Технически это было великолепно. И он был нежен и шептал «маленькая моя», «моя девочка». Но я понимала, что ни в одном этом жесте, ласковом слове, больше нет ни капли души, его души. А моя, моя вчера вытекла наружу, со слезами и кровью, сгинула во мраке вчерашнего дня, нет ее больше. Это расплата, такова цена за грехи, за предательство. Я не просила остаться, все просьбы остались во вчера. Никаких долгих прощаний, я даже не встала с постели чтобы закрыть дверь, так и осталась лежать со стеклянными глазами, «недотруп», «недочеловек» .
Следующие недели мне было все еще больно и тяжело. Но каким-то чудесным образом я научилась не надолго блокировать боль. У меня появилась цель, низкая, но верная. Я знала, что есть нечто, что поможет мне скорее переболеть и отпустить. Люди связываются эмоционально и физически. Я знала, что мне нужно переступить порог физической близости. Найти мужчину, с которым я смогу просто спать. Это была последняя нить, которую я должна разорвать, нить связавшая наши тела. Когда я ее оборву, это будет означать что я могу двигаться дальше. Мне стало все равно каким будет этот человек и как выглядит мой поступок. Я точно знала, что он всем своим существом осуждает такое поведение, но в этом и таилась вся суть моей борьбы. Перестать слушать его голос внутри меня. Даже будь он сто раз прав. Он больше не моя правда, как и не моя радость и не моя душа. Я боялась только одного, что, переступив через себя однажды, после всего чему он меня научил, я не смогу остановиться, что дикая боль взорвется ненавистью к самой себе и мужчины станут победами. Над самой собой, над ним, над страхами, как доказательство, «вот смотри, я смогла, ты не последний и не единственный». Противно и тошно от самой себя, от собственных уродливых мыслей.
Декабрь, снег, почти полгода. Все знают про пять стадий принятия неизбежного. Отрицание, злость, торг, депрессия, принятие. Я только что осознала, что за пять месяцев дошла до четвертой. Конечно, не обязательно что они идут по порядку или что я не вернусь к первым, но я просто почувствовала, что процесс запущен и что-то несомненно происходит. До этого дня мне вообще трудно было осознать все что сложилось вокруг меня. Мне стало интересно наблюдать за собой как бы со стороны. Анализировать, вспоминать, представлять, что будет дальше.
Я пытаюсь окружить себя новыми людьми. Сначала я искала его, сравнивала, находила похожие мысли, цеплялась. Сейчас просто наблюдаю и открываю новых людей и ничего от них не жду. Нет ожидания любви, заботы, нет ожиданий схожести, нет ожиданий поступков. Просто течение времени, людей, событий. Это очень особенное чувство, когда ты всего лишь наблюдатель. Когда ничего не в силах изменить. Нет, можешь конечно, все что угодно можешь кроме того, что сейчас, в эту минуту кажется единственно важным в жизни. Это такое чувство, когда ты наконец понял, но так понял, что это осознание так и звучит выстрелом в твоей голове.
Есть такая рок опера, полюбившаяся мне еще с детства, мне было 15 или около того. Я на всю жизнь запомнила, когда Караченцову переводили слова возлюбленной и он вдруг закричал: «Не надо, я понял». Это было то самое, неотвратимое «понял». Именно эти слова так и звучат в моей голове, диким, истеричным рычанием.
Когда силишься что-то забыть, но никак не удается. Кажется, что это вросло тебе прямо под кожу и будет преследовать тебя до самой смерти куда бы ты ни шел. Чтобы понять, как работает память есть один отличный способ. Нужно просто вспомнить то что ты уже забыл. Но не так забыл, что не можешь вспомнить слова, а как забывают то что есть в памяти, но больше не в состоянии причинить тебе боль. Так я вспомнила свою первую горечь. То самое опустошение, лишающее рассудка. Моя первая измена.
