Маньчжуры уже подходили к берегу, собираясь покинуть лёд реки. Тут внезапно шедший первым всадник нелепо взмахнул руками, словно тряпичная кукла, и вылетел из седла, оставшись одной ногой в стремени. Двое других, в унисон вскрикнув и вытаращив глаза, не успели и натянуть поводья, как повалились в снег и затихли. Ким работал размеренно. Одновременно с его громыхали и винтовочные выстрелы его товарищей. Свинцовые пули рвали тела несчастных животных, а одному даже снесло полморды. С возков раздались вопли ужаса: видя быстрое убийство своих товарищей, маньчжуры стали разбегаться в разные стороны. Но бойцы уже перенесли огонь и на них, работая с колена, не прячась. Кто-то и вовсе привстал, выцеливая улепётывающего врага. Маньчжуры с воем валились в ослепительно-белый снег. Попадание из ангарки оставляло на теле страшную рану с рваными краями, которая на морозе курилась густым паром. А сам удар такой свинцовой пули, с надрезанной головкой, напрочь вырубал сознание раненого. Кричали только те, кто ещё пытался убежать. Через пару минут всё было кончено. Бойцы собирали разбредающихся коней, приканчивали раненых животных. Зарезав и последнего раненого маньчжура, спецназовцы собрались у возков. Маньчжурский чиновник же так и оставался на месте: сидя ни жив ни мёртв и поглядывая на безжалостных убийц, он боялся даже вздохнуть. Глаза его были полны слёз, ноздри вздувались, а губы нервно тряслись, из горла же вырывался лишь жалобный писк.
— Федот, — позвал тунгуса Матусевич. — Скажи ему сразу, что ему следует отвечать на наши вопросы быстро, чётко и правдиво.
Тунгус кивнул и заговорил с маньчжуром. Тот испуганно вздрогнул, когда услышал Федота, и начал ошалело озираться. Вскорости им овладела истерика — поначалу он тихонько повизгивал, а потом и вовсе разрыдался, размазывая слёзы и сопли по широкому лицу. Пришлось тереть ему снегом лицо и хлестать по обвислым щекам.
— Кто он такой и что тут делает? — кивнул тунгусу Матусевич.
Немедленным ответом было, что его зовут Ципинь и он дзаргучей, то есть судья и представитель государства Цин, который присматривает за вассальными народами.
— Как сойдёт лёд с реки и к ним придут ещё воины, то они пойдут на Албазин и князя Ивана? — посмотрел на Федота Игорь.
Тунгус перевёл, а маньчжур, став белее снега, едва заметно кивнул.
— Сколько будет воинов?
После долгих переговоров тунгуса с маньчжуром выяснилось, что воинов из числа амурцев будет около четырёх тысяч, маньчжуров же не более двух сотен. Будет и огнестрельное оружие.
— Отлично, молодец, Федот! — похвалил переводчика майор. — Спроси, есть ли выше по Зее ещё маньчжуры?
Оказалось, что нет. Сам Ципин ездил в солонский посёлок сказать старейшине о том, чтобы тот к весне приходил с воинами, как было оговорено.
— А заодно и потискать солонских баб? — усмехнулся Игорь.
Чиновник снова затрясся, оглядывая бойцов затравленным взглядом.
— Где ближайший гарнизон маньчжуров?
Оказалось, что только близ устья Сунгари, здесь же в округе более никого из них не было.
— Сколько же там воинов у Сунгари?
Точного числа солдат дзаргучей не знал, говорил лишь, что их там не более полусотни. И потом добавил ещё что-то. Матусевич вопросительно посмотрел на Федота.
— Он говорит, смеет ли он надеяться на то, что ему оставят жизнь и позволят уйти?
Толстяк сидел не дыша и с мольбой смотрел на майора.
— Вероятно, Соколову да и Сазонову будет интересно с ним пообщаться на отвлечённые от данной ситуации темы. Заберём его.
— Майор, ещё возки! — крикнул боец, отняв от глаз бинокль.
К месту бойни по льду Зеи шло ещё несколько упряжек оленей.
— Встречаем! Ким, давай наверх, страхуешь, — приказал майор.
Через некоторое время возки уже были возле заворота на дорогу, где совсем недавно разыгралось побоище, а трупы не успели окоченеть. На оленях шли амурцы, три возка, человек восемнадцать. Передний возок уже заползал с зимника на берег, когда ведущий оленей амурец, увидав полтора десятка воинов, пронзительно взвизгнул. Заметив обезображенные трупы маньчжуров, он тут же принялся нахлёстывать оленей, пытаясь заставить животных повернуть обратно.
— Эй, вы! Убирайтесь к себе в посёлок и не вздумайте приходить сюда весной! Богдойцев больше тут не будет! — кричал им ангарский тунгус Федот.
Несмотря на то что у амурцев было оружие, никто из них и не подумал до него дотронуться. Не мигая, с посеревшими лицами, они смотрели на невиданных прежде людей, на мёртвых маньчжуров, на скорчившегося чиновника Ципиня, что с немалой важностью ещё совсем недавно командовал в их поселении. Удаляясь от этого страшного места, амурцы ещё долго оборачивались назад. Весной они точно не пойдут к устью Зеи, думал каждый из них.
— Собирайтесь, парни, поедем в посёлок. — Матусевич уже забрался на похрапывающего жеребца и теперь поглаживал его по шее.
— А ну, давай назад! — Мирослав Гусак пытался убрать маньчжура с передка возка, но тот только пучил в страхе глаза, не понимая капитана.
