– А так доверяться ему – не опасно? – заметил полковник.
– Да не, Карп – мужик правильный! – воскликнул Саляев. – Ему можно доверять. Да и что вы думаете, он побежит к патриарху на доклад, рассказывать о хронопутешественниках? Да его самого закроют в клетку, как жирафу!
– Ну да, логично, – заключил Радек. – Ладно, с этим разобрались. Лирика всё это. А проблема вот в чём, Вячеслав: дизеля-то наши не вечные.
Соколов кивнул и внимательно посмотрел на профессора.
– Используя масло, мы тоже проблему не решим. С ними больше мороки получим, да ещё придётся и дополнительных работников выделять на это дело.
– Нефть? – спросил Смирнов.
– А что нефть? Тот мазут, что мы собираем по капельке в Иркутске, целиком идёт химикам.
И Николай Валентинович начал доказывать необходимость обратиться к паровой машине. Начать использовать энергию пара, как двигателя ангарского прогресса. Радек заранее выразил сожаление о том, что придётся равняться на технологии не двадцать первого и даже не двадцатого века. Посетовал профессор и на сложности, связанные с этой технологией, необходимость прокатного стана, вероятностную громоздкость движителя.
– Николай Валентинович, а вы уже начали проектировать паровик? – постучав пальцами по столу, озабоченно спросил Соколов.
– Прототип почти готов, дело за котлом. И надо ещё вытачивать множество деталей. А я даже забыл про центробежный регулятор, хорошо, мужики напомнили.
– Когда успели только? – удивился Вячеслав.
– Слава, ты же в Белореченские кузницы теперь не заглядываешь, – усмехнулся Радек.
Неясные перспективы с паровым двигателем, который уже был позарез нужен и на производстве, и в речном судоходстве, нервировали Радека. Профессор хотел, пока живы ещё все попавшие в этот мир люди, сделать максимум полезного своим потомкам, чтобы им не пришлось слишком тяжело. Ведь после того как уйдут последние носители знаний о прошлой жизни, их дети останутся один на один с окружающей действительностью и технический задел ангарского общества будет давать преимущество перед более многочисленными социумами в этом жестоком мире. У самого профессора и его новой жены Устины уже было двое мальчишек, да вскоре появится третий. Ради них профессор и старался успеть больше, чем больше – тем лучше. Только сейчас, после появления стабильной базы для дальнейшего развития, беспокойство его начинало уходить, уступая место трезвому расчёту.
Профессор давно понял, что без нефти придётся туго, а первоначальный, казавшийся неплохим вариант с заменой дизельного топлива на масло, провалился из-за небольшого количества получаемого продукта и не лучшими качествами конопляного масла. Синтезировать топливо из угля – дело будущего, но уже сейчас Николай трудился над этим вопросом, отрядив двоих специалистов на первоначальные опыты. А пока придётся вспоминать предания старины глубокой – использовать силу пара, заключённого в машине. Однако эта старина в нынешнем веке стала бы колоссальным прорывом, а дальнейшее обязательное и неизбежное усовершенствование машины позволило бы потомкам сохранить это общество, начало которому положило человеческое стремление к изучению неизведанного.
Кстати, судя по краткому докладу Дарьи Поповских, потомства этого становилось год от года больше. Не обзаведшихся семьёй россиян осталось лишь девять человек, среди которых был и Кабаржицкий.
– А мне некогда, у меня дел слишком много, чтобы уделять время семье, – буркнул Владимир.
И Саляев:
– А что? Мне и так хорошо! – улыбка расплылась на лице хитрюги.
– Непорядок, мужики, – покачал головой Смирнов, – у меня уже двое. Мы должны сделать это не для себя, а для того, чтобы вместо нас остались похожие на нас люди.
– Ну, допустим, похожих на меня пацанчиков бегает немало, да и пара девчонок, кажется, есть, – ухмыльнулся Ринат.
– А что в этом хорошего? Ты даже не знаешь, как их зовут! – возмутилась Дарья.
– Если вы допускаете многожёнство, то я согласен, – спокойно сказал Саляев. – Посмотрев на вытянувшиеся лица товарищей, Ринат рассмеялся: – Нет, а что тут такого? Мне, как настоящему татарину, можно!
– Ты же атеист прожжённый! – воскликнул Кабаржицкий.
– Ну и что? – пожал плечами Ринат. – Зато я люблю разнообразие.
– Ладно, это не проблема. Главное, чтобы другие не захотели разнообразить свою жизнь. Хотя в нашей ситуации это даже неплохо, – заключил Соколов.
Заканчивал совещание Игорь Матусевич, который только позавчера прибыл в Ангарск. Петренко же не смог посетить своих друзей, потому что ситуация на границе была довольно напряжённой. Не все туземцы соглашались платить енисейцам ясак, некоторые откочёвывали на восток и юго-восток, постоянно тревожа пограничников Ангарии. Да и казаки всё чаще и чаще попадались на глаза владиангарцам.
