Они ангелы, им подвластно многое. Но прежде всего они люди, люди со своими достоинствами и недостатками, со своими мечтами и амбициями. И что случиться, когда один из них захочет, чтобы было как лучше? И вот уже перехлестываются миры, рвется ткань действительности, но надо спасти, ибо если не они, то кто же.
Врач вздохнул и, поднявшись с колен, беспомощно развел руками. Толпа, сгрудившаяся вокруг распростертого тела, расступилась, пропуская санитаров с носилками, и потихоньку стала редеть.
Врач устало прислонился к борту "скорой помощи" и, достав сигарету, закурил.
"Странно все очень, очень странно — подумал он, затягиваясь, — не должен был этот мужик умереть не должен"
— Михалыч — голос водителя скорой заставил его отвлечься от своих мыслей.
— Да, Андрюша? — он вопросительно посмотрел на подошедшего водителя, — что опять вызов?
— Нет, там из милиции просят подписать какие-то бумаги.
— Хорошо сейчас подойду.
Выпустив в воздух последнюю струю дыма и отбросив сигарету, он направился к стоявшей рядом синей милицейской "шестерке".
Подписав все необходимые бумаги, он повернулся, чтобы идти к своей машине
— Доктор, подождите секундочку
Раздавшийся за спиной голос заставил его оглянуться, к нему направлялся невысокий человек, одетый в длинный серый плащ.
— Извините, что задерживаю, — подошедший протянул руку, — следователь Зимин Павел Егорович, я хочу задать вам пару вопросов по поводу умершего.
— Скоробеев Игорь Михайлович — врач автоматически пожал протянутую ладонь — и о чем вы меня хотите спросить, ведь насколько я знаю, это ваши люди вызвали скорую.
Следователь отрицательно покачал головой.
— Нет не наши, а ваши — местные.
— А вы значит приезжие — он с удивлением посмотрел на следователя.
— МУР 13-ый отдел.
— Столичные? — врач грустно усмехнулся и добавил, — Довольно зловещая цифра у вашего отдела, однако я и не суеверен. Хотя…
— Я тоже — следователь прервал доктора, — так что вы мне можете сказать по делу.
Врач пожал плечами.
— Вскрытие покажет, но если интересно мое предварительное мнение, то могу сказать одно, что этот человек не должен был умереть, не должен, не от чего ему умирать, по крайне мере на первый взгляд
Он вздохнул.
— Хотя в жизни всяко бывает, и я тоже разного насмотрелся, на своей работе, — он махнул рукой.
В это время внутри «скорой» заговорила рация, и водитель Андрей, высунувшись из окна, позвал доктора, заставив их прервать разговор.
— Игорь Михалыч срочный.
— Извините надо ехать, работа, — он виновато развел руками, хотя был рад скорее избавиться от следователя с его пустыми вопросами.
Зимин проводил глазами уезжающую «скорую» и подумал, что он точно мог бы сказать врачу, что покажет вскрытие, но это знание не вызывало у него радости. Следователь повернулся к «шестерке», на капоте которой один из милиционеров заполнял бумаги. Вид прижатых камушками протоколов которые заполнял почти что с упоением молодой сержантик, вызвал у него саркастический смешок. Сам он с самого начала службы терпеть не мог бумагомарательство, и поэтому составление протоколов повергало его в депрессию, в связи, с чем все его отчеты были кратки и лаконичны, за что и получал постоянный нагоняй от начальства, которые как ему казалось, ценили не проведенную работу, а толщину папок с делами. Поэтому, став сам начальником, он попытался приучить своих подчиненных к лаконичности, краткости и объективности, но оказалось, что бумагомарательство у многих оперативников в крови и через некоторое время он на это плюнул хотя, его часто и раздражали бестолковые много томные дела, которые по идее всю суть свою могли уместить в одной папке, причем не самой объемной. В связи с этим он иногда все-таки устраивал нагоняй слишком уж ретивым любителям писанины и грозил списать с их зарплаты излишки израсходованной бумаги, хотя и сам понимал, как это глупо звучит. Их отделение было не самым худшим по раскрываемости, не смотря на то, что под его юрисдикцией находился не лучший из районов мегаполиса. Однако с высшим начальством он ладил плохо и по этому скорее всего не получал давно положенных к сорока пяти годам званий и повышений так и оставшись полковником в одном из районных отделений милиции. Правда подчиненные его уважали и любили, между собою называя его «Коломбо» наверное, за его любовь к плащам и невысокий рост. Хотя Зимин и сам признавал, что в нем было что-то от этого киногероя, однако кроме внешнего сходства их роднило и то, что свои дела они раскрывали прямо таки с маниакальным упорством. Работа, дом, любящая жена Людочка — все было у полковника, но в последнее время стало труднее работать, ибо неуступчивый начальник отделения вставал многим поперек горла и, чувствуя это, Зимин уже готовился к ранней и почетной пенсии, но все изменилось в один день.
Павел Егорович до сих пор как сейчас помнил тот день, когда его вызвал к себе генерал ФСБ Иващенко, причем вызвал не к себе в кабинет, а предложил встретиться в придорожном кафе на окраине Москвы. Эта встреча стала поворотной в судьбе полковника Зимина и повергла его сначала в легкий шок, ибо предложение генерала было несколько необычным. Дело в том, что ему предложили возглавить следственную группу по раскрытию, мягко говоря, странных дел.
