Мне снилось, что я гуляю по летней поляне, где растут большие цветы, источающие пьянящий запах. На мне была лёгкая длинная сорочка, лишь слегка прикрывающая нагое тело. Я присела, чтобы сорвать красивую белую розу, но почувствовала, что за спиной кто-то стоит. Руки мужчины легли мне на плечи. Они гладили мою шею, ласкали спину. Нечаянно я укололась о шип на стебле розы, и тут же увидела, как она превратилась в моих руках в белый шиповник. Разом прекрасная полянка пожухла, а сильные мужские руки, до этого дарящие ласку, обвили мою шею, и стали душить. Вскрикнув, я проснулась. Меня и правда касалась мужская рука, но она трясла за плечо. Надо мной склонился Оливье, довольно долго пытаясь разбудить. – Я рад, что вы, наконец, проснулись, – поцеловал он меня в губы и быстро отстранился, – Уже десять часов утра. Гости интересовались, всё ли с вами в порядке. Пришлось заверить, что вы просто устали и отдыхаете. Он улыбнулся. Я кивнула, и попыталась встать, но тут же почувствовала, как стало сильно давить виски. В голове были странные и неприятные ощущения – она была словно бубен, в который били долго и упорно. Хуже всего были ощущения в теле. Мне казалось, что его переехала телега, и, наверняка, не единожды. Внизу живота довольно сильно саднило, на бёдрах осталось несколько синяков, от цепких и крепких рук. Я застонала и попыталась медленно привстать. Видимо, понимая моё состояние, граф пришёл на помощь. Он помог подняться, затем, легко взяв на руки, он отнёс меня к большой лохани, наполненной тёплой водой, что была возле камина. Я медленно опустилась в воду, почувствовав, как начало благодарно расслабляться тело.
- У меня так болит голова, – потёрла я виски.
– Это от похмелья. Я попрошу месье Жаме дать вам отвар, который поможет снять боль.
- И меня как будто избивали… Тело тоже ноет, – недовольно проговорила я.
Оливье протянул мне бархатную тряпочку, чтобы я смогла начать омовение.
- Это пройдёт. Постепенно вы привыкнете ко мне в физическом плане, так что останется только лёгкая усталость. Но если боль вот здесь, – он опустил свою руку в воду и его ладонь накрыла светлый треугольник волос ниже живота, – Не успокоится, будет очень сильной, то вы не должны терпеть и молчать. В этом случае вас осмотрит месье Жаме. Я хоть и пытался делать все аккуратно, но шанс сильно повредить вас все же остаётся.
Я молча кивнула, хотя не могла себе представить, чтобы кто-то ещё осматривал моё тело именно там. Мой супруг уже был полностью одет. Сегодня он облачился в другой праздничный камзол. Но не перламутрового цвета, как вчера, а серого.
– Надеюсь, что принесшие тёплую воду не видели меня обнаженной? – спросила я, пытаясь отмыть с бедер засохшие следы крови, смешанные с чем-то светлым. Я смутно догадывалась, что это такое, но не была до конца уверена.
- Конечно, нет. Я задёрнул полог, когда Гримо с помощником носил воду, – успокоил меня Оливье.
Нечто тревожное мелькало в моём сознании, но я не могла понять, что именно. Наконец, я внимательно посмотрела на нашу кровать. Там не было простыни.
- Нас обокрали, пока мы спали? Простыня исчезла, – указала я на отсутствие этого элемента постельного белья.
- Сударыня, не волнуйтесь. Пока я с вами буду делить ложе, никто ничего у нас не сможет украсть. А за простынёй приходили в пять часов утра. Я просто осторожно вытащил её из-под вас, – усмехнувшись, ответил граф.
- Только не говорите, что она висит в главном зале, – тихо проговорила я, закрывая лицо ладонями.
- Нет, ну что вы… Хотя, конечно, традиции и предписывают это, но я решил, что это будет уж совсем чересчур, – он улыбнулся мне, – Просто рано утром пришли люди, которые засвидетельствовали, что я вступил в свои права.
- Кто же это был?
- Это были ваш дядя, отец Ансельм, аббат Д`Эрбле, граф Сазерленд, месье Жаме, месье Терри, мой управляющий с супругой, мадам Полин и, конечно же, Мод, как добрая христианка, – перечислил мне граф.
- Так это ведь целая толпа! После этого можно было вывесить простынь на нашем балконе, чтобы уж всё графство любовалось! И после этого как мне им смотреть в глаза? – возмущённо спросила я.
- Я не понимаю, чего вам стыдиться? На том отрезке ткани доказательства вашей чистоты и моей мужественности. К тому же, эти люди официально заверили, что вы пришли ко мне в спальню невинной. Они поставили свои подписи в сем документе, – довольно резко ответил Оливье.
– Это ещё зачем?!
- Это не даст иным лицам в дальнейшем оспаривать законность моих детей. Это показатель того, что они, практически, наверняка, будут рождены от меня, – пояснил он мне.
– Что?! Что значит «почти, наверняка»? Да как вы смеете мне такое говорить?!
Забыв о боли и дискомфорте, я вскочила. Злость и раздражение охватили меня. Оливье заворожённо посмотрел на меня.
- Сейчас вы прекрасны, как никогда. Выходите из водной стихии, подобно прекрасной Венере. А как вам идёт вспыльчивость и гнев…
Он подошёл, и набросил на меня тёплую простыню.
