Однако были и положительные новости — Эмиль отошёл от произошедшего достаточно быстро. К счастью, он ничего не сломал себе при падении на пол, но довольно сильно ушибся, ещё долго прихрамывая на левую ногу. Свой день рождения он встретил, когда ещё лежал в постели — с синяками и ссадинами. Оливье подарил ему новую шпагу с красивой позолоченной перевязью, а эфес её был украшен рубинами. Шпага была не тренировочной, а самой что ни на есть настоящей. Такой подарок вызвал у мальчика целый приступ восторга, но мой супруг заметил, что пользоваться такой шпагой можно лишь тогда, когда прекрасно освоены азы фехтования. Поэтому сие великолепное оружие будет доступно Эмилю только после того, как Оливье увидит в его фехтовании значительные улучшения. Но даже не смотря на то, что подарок этот был сделан для будущих блистательных побед, именинник был зачарован длинным и острым новым клинком. Несколько дней шпага лежала в ногах его кровати, а он при каждом удобном случае брал её, и мысленно нацеливался на противника.
Эммильена же после схватки с Ребеккой оправилась раньше всех. Её синяки и царапины были смазаны эффективными и чудодейственными мазями месье Жаме. Из серьёзных повреждений — только вырванный клок волос. Я была искренне благодарна Небесам, что эта женщина цела и невредима, чувствуя к ней безграничную благодарность. Графиня дель Альваро некоторое время обеспокоенно следила за выздоровлением Эмиля, но увидев, что с сыном всё в относительном порядке, она переключилась на нас с Марианной.
Если раньше я чувствовала стеснение от пристального внимания к моему здоровью со стороны супруга, то теперь столкнулась с удушающей заботой. Вскоре «пристальное участие к моему здоровью» я получила и от всех остальных домочадцев. Отчасти это было связано с тем, что месье Жаме смог установить нюанс моего интересного положения — живот был несколько великоват для моего срока беременности, что не укрылось от глаз опытного лекаря. Измерив его, что-то посчитав, ещё раз осмотрев меня он, как ему казалось, принёс нам радостную и неожиданную весть о рождении двойни.
— Что ж, сударыня, данный случай редок, но не уникален. Однако, вам надо отнестись со всей серьёзностью к родам, и следовать неукоснительно моим советам, если вы хотите, чтобы всё закончилось благополучно, — пристально посмотрев на меня, произнёс месье Жаме.
— Вы хотите сказать, что женщины обычно умирают во время таких родов? — с испугом произнесла я.
— Ну, что вы, мадам… Я вовсе ничего такого не имел в виду. Просто когда вы даёте жизнь двоим детям за раз, то это отнимает больше сил. Поэтому вы должны лучше следить за своим здоровьем, — постарался успокоить меня он.
— Вы принимали такие роды? — продолжила я расспрос.
— Да, мадам. На моей памяти у меня было пять подобных ситуаций, — кивнул мужчина.
— И всегда матери и дети выживали???
— Мадам, ежели будущая мать выполняла все мои предписания — то да. Те, кто отходил на Небеса, как правило, отчасти сами были виноваты — участвовали в охоте на последнем месяце, танцевали на балах, носили слишком узкие корсеты не по размеру… — уклончиво объяснил месье Жаме.
Новость о предстоящей двойне вызвала радость и благодарственные молитвы домочадцев.
Именно с этой поры Эммильена со всей ответственностью взялась за моё здоровье. Теперь каждое моё утро начиналось с молитв святой Гвенн Тейбронской, святой Ирмине, конечно же, Богородице и Доде Мецской. Графиня дель Альваро уверяла, что эти молитвы помогут мне легко разрешиться от бремени. Горькие порошки месье Жаме мне приходилось проглатывать так же под её строгим присмотром.
Выходить из комнаты или долго передвигаться по ней, мне воспрещалось. Только однажды мне было разрешено спуститься вниз в сопровождении супруга, который не отходил от меня ни на шаг. Причиной, по которой мне была разрешена сия вольность, стало разрешение от бремени Гертруды. Мадам Жаме родила прекрасную, здоровую девочку, которую позже окрестили, как Лионелла Гертруда Мария. Увы, но я не смогла присутствовать при крещении, и тогда мы с Оливье просто преподнесли шкатулку, где лежала золотая цепочка с крестиком для ребёнка, и тонкая батистовая сорочка для крещения.
Граф пожаловал месье Жаме довольно значимый подарок — им был подарен коттедж в городке де Ла Фер. Когда-то он принадлежал нашему бывшему повару, но тот скончался, не оставив наследников, да и женатым не был. Оливье решил, что это будет прекрасное жилище для новой семьи, к тому же он добавил к бумагам на дом и мешочек с золотыми монетками. Когда месье Жаме, чувствуя некое неудобство от слишком дорого подарка, попытался отказаться, то Оливье напомнил ему, что Гертруда, хоть не законная, но всё же его дочь…
— Дорогой, вы были так щедры к чете Жаме… Это прекрасный дар, — улыбнулась я Оливье, после того как мы вернулись в нашу спальню.
— Естественно, мой ангел. Я хочу как можно крепче привязать хорошего лекаря к моему замку. Имея собственный угол и крышу над головой, он навряд ли согласится всё это разменивать на иные посулы, — пояснил свою мотивацию супруг.
