До поздней ночи они провели за скромным, но таким тёплым разговором. Ещё недавно Челси не желала видеть Огастина рядом с собой, но сейчас думает совсем иначе. С ним ей хорошо и спокойно, с ним её никто не посмеет обидеть. Огастин принимает Челси такой, какая она есть и ей пора понять, что и он такой какой он есть. Его не изменить и не сделать другим. И если уж она полюбила деспота, то ей придётся смириться с этим. Потому что нет Челси без Огастина, как и Огастина без Челси.
Приняв ванну Челси вышла вытирая полотенцем влажный волос, остановив взгляд на лежащем в кровати Огастина, в секунду осознав, что ей придётся делить кровать с ним.
— Я ждал тебя, — томным, наигранным голосом проговорил Огастин, сменив лежачее положение на сидячее подогнув одну ногу под себя.
Небрежно завязанный пояс распустился, открывая рельефные мышцы груди и торса. Он не смог упустить из виду смущённую реакцию в совокупности с интригующим взглядом Челси на открывшуюся часть тела, и не подумав выпалил:
— Тебе можно не только смотреть, но трогать, — с ухмылкой довольного, мартовского кота заявил.
В ту же секунду он пожалел о своей несдержанности, ведь романтический ужин при свечах ничего не означает, точнее для неё не означает. С ней не может быть легко, даже если она влюблёнными глазами смотрит. Этим она и привлекательна. Обычно его сердце завоёвали, а теперь завоёвывает он и как же ему это чёрт возьми нравится!
Подобный выпад, заставил Челси потерять дар речи и залиться краской как помидор, но сбить спесь с Огастина была первая необходимость среди всего эмоционального сумбура бурлящего сейчас в ней.
— Подобные, похабные намёки придержи при себе! — уперев руки в боки, возмутилась.
Он вопросительно выгнул бровь, поджимая губы в тонкую полосочку, не прерывая зрительного контакта с ней.
«Так-то лучше», — подумала про себя Челси. Делить ей кровать с ним не под силам, потому как тело помнит его прикосновения против её на то желания и всё что она хочет — это дарить любовь и получать её в ответ. Нет стимула поменять его нрав, лишь стремление дать понять что она не игрушка, что у неё есть свой взгляд на жизнь. Можно подумать, то что Челси питая к нему чувства означает, будто бы вильнув перед ней своим павлиньим хвостом — она не раздумывая кинется в его объятия. Нет не кинется! Хоть и готова мириться с его деспотическим характером, хоть и любит сильно, аж дрожь по телу от одной только мысли о нём.
— Неисправима, — недовольно сказал, сев на край кровати, накидывая на ноги белые тапочки.
— Просто знай — я не девочка для плотских утех! — повысив тон в недовольстве, вышла хлопнув дверью.
Она взяла из гардеробной плед, подушку став располагаться на маленьком диванчике в гостиной.
— Это нормально, когда есть сексуальное влечение. Не стоит стесняться своих желаний, — когда она поправляла постельное, Огастин подошёл и взяв за руку развернул, сердечно прижимая к себе. Рукой зарываясь в волосы, монотонно нашёптывая на ухо — понимаю, ты не можешь забыть, как я с тобой обошёлся. Я ужасен, знаю, но я был ослеплён ревностью. Больше подобного не повториться, птичка моя.
— Да, да, помню — птичка в золотой клетке! — завопила от досады услышанных слов.
— Стало быть, будем продолжать играть в обидки? — вопросил он отдалившись от неё. — Чего ты вообще хочешь с этого разговора, Челси? Отпуская тебя в мир людей я надеялся, что ты все переосмыслишь. Однако, ты как и прежде гнетёшь себя обидами, страхами, — он оперевшись о край кухонного стола на секунду задумался.
Огастин был весьма проницателен, только Челси это ничуть не остановило от своих откровений:
— Отбывая в мир людей, я питала надежду, что не вернусь в мир Ада, значит и не вернусь к тебе, потому что ты есть дьявол, а я твоя «птичка» — твоя собственность! — презрительным тоном, задетая за живое говорит.
Она с усталой ухмылкой смотрела на его массивные плечи, широкую спину как скала и думала, как же сильно полюбила его, но совсем не понимала зачем намерено преподносила эту горькую пилюлю.
— Зачем ты мне это говоришь? — глазами как тьма, смотрит на неё недовольно.
— Всё-таки, как ты говоришь я «переосмыслила», и не могу сказать, что вовсе не рада твоему приходу, — прошептала измученно, присев на диван. — Я не смогла бы жить без тебя. Просто вихрем кидает из стороны в сторону, от полного отсутствия моральных сил и не понимая зачем я существую.
— Челси, тебя кто-то обидел? — раздался вопрос как гром. — Что произошло пока ты была здесь? — Огастин подошёл вплотную к ней.
— Ничего, — отрешённо ответила, стараясь сделать, как можно тщательнее уверенное лицо.
От своего очередного вранья, Челси становиться противно, горечью в горле встаёт ком.
— Не лги мне! — подняв за плечи, чуть потряхивая кричит. — Не сразу понял, что именно в тебе изменилось, но сейчас понял — кто-то осмелился тебя обидеть. Кто это?
— Не фантазируй, Огастин, обыкновенная усталость, — выпутываясь из его рук, говорит Челси.
— Ладно, — коротко ответил. — Челси, поправь свой халат.
