"Но окно тоже закрыто".
- Я открою!
Начинаю дергать старый шпингалет, закрашенный краской. Но он не поддается. Я прилагаю все силы, но ничего не получается. Я сдираю об него пальцы в кровь, понимаю, что от этого зависит все! Если не открою чертово окно сейчас, никогда больше не увижу мою девочку, никогда не дотронусь до нее!
"Оно не откроется!" - обреченно шепчет она.
- Не откроется? И не надо! Тогда я просто разобью это окно нахрен! Отойди!
Хватаю деревянную табуретку и со всей силы бью стекло. Раздается звон, осколки летят со всех сторон. Я протягиваю руку в разбитое окно и нащупываю ее ладонь...
Резко просыпаюсь. Слышу крики. Не сразу понимаю, где я. Что за шум? Вокруг темно. Я все в той же комнате на кровати. Бросаю взгляд на окно, занавески легко шевелятся от ночного ветерка. Окно приоткрыто. Вместе со сквозняком на меня наваливается чудовищная реальность.
Мила умерла. Ее больше нет. Это был всего лишь сон, а моя девочка там, в соседней комнате лежит в гробу мертвая.
Только не пойму, что за крики? Прислушиваюсь, голосит какая-то тетка, которая выбежала на улицу и теперь громко причитает:
- Она открыла глаза! Ведьма открыла глаза!
Выхожу в большую комнату и замираю. Вместе со мной в оцепенении стоят несколько деревенских бабок и женщин. Кто-то крестится, кто-то пораженно замер. Картина зловещая. Посередине гроб, комната залита только светом свечей. Подхожу ближе, моя девочка все так же лежит неподвижно. Вдруг, она распахивает глаза и садится в гробу.
Слышу грохот - кто-то упал в обморок, топот ног выбегающих женщин, их пораженные крики. Только все это где-то на заднем фоне, где-то далеко и не важно. Я вижу только мою красавицу. Она смотрит прямо на меня. Она живая, она вернулась ко мне. Она проснулась!
Глеб.
Мила сидит в гробу, неуверенно покачиваясь из стороны в сторону, взгляд затуманенный. Но она точно живая!
Секунды летят, мы просто смотрим друг на друга не отрываясь. Я боюсь пошевелиться, боюсь, что сейчас все исчезнет, может, я еще сплю?
Вдруг девочка начинает падать, глаза снова закатываются. Бросаюсь к ней, подхватываю ее.
- Мила, Мила! Посмотри на меня! - зову ее.
Она открывает глаза.
- Мила! Скажи что-нибудь, пожалуйста, скажи, что ты живая - умоляю я.
- Глеб, - очень слабо. Но я слышу. - Глеб!
- Мила! - шепчу как безумный, девочка смотрит на меня пронзительно, шевелит беззвучно губами, а потом падает в мои объятия, снова теряя сознание.
Но она дышит! Точно дышит! И сердце! Я слышу его стук, какой-то нечеткий, рваный ритм. Оглядываюсь кругом, в комнате никого нет, кроме бабы Авдотьи. Она пораженной тенью застыла в углу.
- Мила жива! Она спала просто! Я ведь говорил! А мне никто не верил!
Старуха подходит к гробу, несмело протягивает руку, кладет на грудь Милы, что-то бормочет, ощупывает ее.
- Жива! Точно жива! А мы ведь ее чуть не похоронили, как же так, как же я не поняла - причитает старуха.
- Жива... - шепчу и я тихо, глажу девочку по волосам, наполняюсь ее слабым дыханием, как будто сам оживаю, выныриваю из страшной вязкой бездны и делаю первый судорожный вздох.
И это так сладко, дышать с ней одним воздухом, так восхитительно. Она жива. Она снова со мной.
- Только бы не проснуться, - шепчу тихо, потому что реально боюсь, что сейчас открою глаза и окажусь в той самой постели, а в другой комнате увижу бездыханное тело моей девочки, лежащее в гробу.
Не знаю, сколько я нахожусь в этом счастливом оцепенении, просто целую ее волосы, глажу потеплевшие руки. Из этого состояния меня вырывает громкий лай собаки.
Мы слышим крики, ругань на улице.
- Надо уходить! - говорит баба Авдотья. - Люди не поверят, что она спала. Будут придумывать всякую чушь.
В окно я вижу, что к дому идут несколько человек. Женщин и мужчин. Они шумят, кричат что-то. В открытое окно долетают обрывки фраз.
"Убить ведьму!", "Забить ей осиновый кол в сердце!", "Сжечь!".
Бред! Какой бред! Как будто я попал в средневековье. Но правда в том, что страх не имеет возраста, национальности, пола. Когда людям страшно, и они не могут объяснить что-то в своей голове, то пытаются это уничтожить. А в деревне сильны старые поверья и предрассудки.
Мысли вихрем пролетают в голове. Приходится резко прийти в себя и начать судорожно придумывать, как справиться с разъяренной толпой безумных деревенских жителей. Кто-то снаружи кричит, требует отдать ведьму им. Ага, щас прям! Баба Авдотья запирает двери и окна, мечется по комнате, собирая какие-то вещи в сумку. Милу я несу в спальню, заворачиваю в плед.
В окно залетает камень, звон стекла, крики. Дом грозятся сжечь. И, похоже, это не пустые слова. Потому что из разбитого окна доносится запах бензина, а потом вспыхивает пламя. Комнату мгновенно заволакивает дымом. Понимаю, что надо срочно выбираться из деревянной избы. Здесь мы можем сгореть в считанные минуты. Слышу крики какого-то безумного гада:
- Я давно предлагал сжечь эту заразу! Верите теперь, что тут нечистые силы процветают! Жгите, тварей! Пусть подохнут!
