– Хотела! – Шуша набрасывается на меня сразу же, без прелюдий. – Хотела узнать, чем ты занят! Ты ведь должен быть за городом! – произносит она так, будто я ей чем-то обязан.
– Я не поехал, – отвечаю спокойно, стараясь и ее вернуть в то же русло.
– Ну да! Прикрываться поездками у тебя замечательно получается! У
– Я разве говорил тебе, что куда-то поеду?
– Ты – нет! Но Катя
– А при чем тут Катя? – все тем же ровным тоном спрашиваю я, а сам на долю секунды успеваю усомниться в том, что кое-кто умеет держать язык за зубами. Но тут же одергиваю себя: чересчур громкие претензии вмиг скатываются до истерики, из которой я толком ничего не понимаю, но укрепляюсь в мысли, что Катя ей не докладывалась.
– Не прикидывайся идиотом! Не надо быть гением, чтобы сложить два плюс два! Сделали из меня слепую дуру и радуются!
– Оль, ты о чем? – только и могу вставить.
Но Шуша меня не слушает.
– Она же у тебя сейчас, да? Да-а-а! – И по голосу чувствую, как скалится. – Найди в себе смелость признаться! А впрочем, не надо. И так все ясно! Я это сразу поняла, когда твою машину у торгового центра увидела! Ты… ты… Я даже не знаю, как тебя обозвать… Ничтожество! Вот кто ты! А она? Я думала, она мне подруга! Ха! Тварь лживая, а не подруга!
И эта ее последняя фраза – как лезвием по ушам.
– Слушай, сходи остынь, а? – кидаю ей в трубку и, не медля ни секунды, завершаю вызов.
Она там надралась, что ли? Если так, то хотя бы простительно: не ведает, что несет. Но если реально… С каким цинизмом она на Катю клеймо прилепила! И главное – за что? Совсем с катушек съехала.
После такого даже завтрак в глотку не лезет. Зря тосты поджаривал.
Отставляю в сторону масло и мед, набираю Катю. Может, она прояснит ситуацию? Хотя если Шуша и ей звонила, вряд ли у них получился конструктивный диалог.
– Привет, шеф! – улыбаюсь ей в трубку. – Почему видеозвонок отклонила?
– Привет, Леш! Прости… Я просто не дома.
– Я думал, ты отсыпаешься после поездки. Как все прошло?
– Да никак. Я никуда не ездила.
– В смысле? – зачем-то задаю глупый вопрос, а сам наконец-то начинаю догадываться, в чем заключаются претензии Шуши. Она решила, что я и Катя… Очень смешно!
В общем, Катя отказалась общаться на эту тему по телефону, но предложила пересечься где-нибудь в центре. Договорились посидеть в одном тихом местечке с видом на прилегающий к храму сквер, спрятанный от повседневной суеты за углом оживленной улицы. В голосе Кати я вроде бы уловил нечто печальное, что в принципе странно – за несколько лет тесной дружбы с Шушей она привыкла к подобным выпадам. Эта истерика не должна была выбить ее из колеи. Да и вообще Катя не тот человек, который подвержен апатии или плохому настроению – наоборот, она в любой ситуации обязательно найдет что-нибудь хорошее и сумеет донести это до других.
Расплатившись, я выхожу из такси и в два прыжка преодолеваю расстояние от обочины до знакомых дверей давно полюбившейся кофейни. Одно время мы частенько зависали здесь после каждого успешно сданного экзамена, объедаясь заварными блинчиками и упиваясь ирландским кофе с коньяком, от которого Катя заметно пьянела. Тогда ее речь, без того быстрая и задорная, превращалась в скороговорку, а я смеялся над ней, потому что ни черта не понимал из ее бесперебойного монолога.
Вот и сейчас Катя сидит в углу у окна, грея руки об айриш-бокал, и по ее лицу я понимаю, что дело пахнет жареным.
– Та-а-ак, – минуя приветствие, я устраиваюсь в удобном плетеном кресле напротив нее и придвигаюсь к краю столика максимально близко, чтобы ни одна мелочь не ускользнула от моего внимания. – И что же произошло?
Сейчас меня не волнуют Шушины склоки. Я вижу, что Катя расстроена чем-то еще.
– Да все нормально, Леш, – улыбается она, вмиг сменив отрешенный взгляд на отзывчивый. – Я просто дура. В сотый раз на одни и те же грабли.
Она коротко смеется и с улыбкой подзывает официанта.
По старой доброй традиции я прошу принести блинчики со сметанным соусом и подбиваю Катю составить мне компанию, на что она без промедления соглашается. А когда немногословный официант покидает нас, я пытаюсь пошутить:
– Два спальника, Катя! Два! Так и знал, что второй надо было зажать. Уместились бы в одном!
Ведь дело явно в Максе.
– И хорошо, что все так вышло. – Катя отставляет наполовину пустой бокал и кладет локти на стол. – Я окончательно поняла, что между нами ничего не может быть.
– Рано сдаешь позиции, мать! Рано, – подмигиваю я.
Хихикнув, Катя подпирает кулаком щеку и опускает глаза. А потом снова тянется к бокалу, берет двумя пальцами соломинку и принимается размешивать кофе, отчего пенная шапочка немного оседает.
