– Я же должна была ехать с ним, в пятницу еще была без своей машины. И когда он вечером позвонил и предложил сначала заехать в клуб, я почему-то решила, что Макс хочет провести немного времени наедине со мной, прежде чем мы окажемся в большой компании. И я, конечно, согласилась, – вздыхает она с иронией. – Ждала от него поцелуя. И даже рассчитывала на продолжение. К черту поездку, если все и так замечательно! А он… он на моих глазах какую-то блондинку подцепил. Так и уехал с ней.
Гребаный Макс!
– Кать… – хочу сказать что-то, поддержать, но слов не нахожу. Поэтому получается довольно резко: – Ну и пошел он!
– Да, – спокойно улыбается она. – Пусть идет своей дорогой.
– Я бы сказал: пусть валит!
– Нет, Леш. Он ни в чем не виноват. Мне просто хотелось верить, что я ему нравлюсь… Я сама себя зачем-то обнадежила.
– Даже не думай так! И не смей винить себя! – подаюсь вперед и заглядываю ей в глаза. – Поняла? Даже не думай! Если тебе пудрят мозги – не твоя в этом вина.
– Да он и не пудрил.
– Ка-атя. – Я мотаю головой, не в силах сдержать улыбку, и прикрываю ладонью лицо. Как можно разглядеть в ублюдском поступке что-то хорошее и оправдывать своего обидчика? Как?
А вот так. И в этом вся Катя!
Отталкиваюсь носком кроссовки от ножки стола и со скрипом отъезжаю на некоторое расстояние:
– Тогда плюнь, размажь и разотри!
Катя смотрит на меня с неким воодушевлением.
– Прямо здесь?
– Почему бы и нет! – пожимаю плечами я.
– Почему бы и нет, – хихикает Катя. Встает из-за столика, оглядывается, берет ворох салфеток и, помедлив лишь пару секунд, резво скидывает туфли и вскакивает на стул: – «Stop yelling like a bitch! Я могу всего сама достичь… Все люди как люди, а я – Суперзвезда!»
Рваные клочки вылетают из-под Катиных проворных пальцев, кружат возле нее и падают на пол, пока она поет, пританцовывая. Это Катино коронное «плюнь и разотри». На моей памяти она так делала уже несколько раз: перед лекцией по менеджменту на глазах у всей аудитории, после того, как на предыдущей паре ей несправедливо занизили оценку – тогда она пустила в ход свои конспекты, искрошив тетрадь в мелкие кусочки; и на одной из Шушиных вечеринок устроила нечто подобное. Было забавно. Не менее забавно, чем сейчас.
Я смеюсь. Катя тоже.
Она спускается на пол и облегченно выдыхает. И тут же бросает официантам:
– Извините! Я все оплачу!
Я выставляю кулак вперед и получаю в ответ нехилый удар.
– Вот теперь я узнаю своего собутыльника по ирландскому кофе!
Катя сдувает со лба упавшую на него прядь.
– Нет, пожалуй, с кофе на сегодня завяжем. – Она обувается и усаживается на место, а когда к нам подходит официант, просит его принести «Крем-соду». И спрашивает, сияя здоровым румянцем: – Ну а что у тебя? Какие продвижения с Линой? Ей понравились кашпо? И да, я видела, ты подъехал на такси… Где твоя тачка, чувак?
Я улыбаюсь.
– Боюсь, теперь
– Не вопрос, – машет рукой она и с аппетитом расправляется с тонким ажурным блинчиком. – Ну а с Линой-то что?
– А с Линой все в порядке. Вот только…
– Только… – эхом отзывается Катя и откладывает приборы.
– Мне хочется пригласить ее еще куда-нибудь. Но так, чтобы это не выглядело свиданием.
– Почему?
– Потому что Лина так просто не согласится.
Катя добродушно смеется.
– Мне она уже нравится!
– Мне тоже, – улыбаюсь я, вспоминая нашу последнюю встречу.
– Есть на примете идея?
– Пока нет.
– Пока нет! – передразнивая меня, хмыкает она. – Сейчас что-нибудь сгенерируем!
Сегодня мы торопимся сильнее обычного. Впопыхах мама закидывает на заднее сиденье свой нежно-бирюзовый укороченный кардиган, который она не успела надеть, сумочку, ланчбокс со свежими овощами для перекуса и папку с документацией, и мы трогаемся, едва пристегнувшись.
Раньше я могла игнорировать ремни безопасности, ведь по пути от дома к магазину нет ни камер, ни сотрудников в форме, а сейчас мне жутко стыдно оттого, что я вела себя так легкомысленно. С правой стороны мимо нас проносится черный «Лексус», и я мысленно фыркаю, осуждая безмозглого водителя за нарушение правил дорожного движения.
– Приедешь на пять минут позже, и снова встать некуда, – без особого недовольства заключает мама, когда мы оказываемся на месте. – Придется временно приткнуться здесь.
– Ты забыла, чем это кончилось? – напоминаю я, стараясь держать серьезное лицо, в то время как втайне от всего мира свечусь изнутри. Это находчивые пони в глубинах моего подсознания развесили с сотню огромных шаровидных лампочек, за что я им даже благодарна.
– Да, ты права, – отзывается мама и, резко выворачивая руль, въезжает в прилегающий двор, где мы парковались уже не раз.
Я выхожу из машины и, взяв у мамы ключи, спешу к дверям нашей цветочной лавочки. Витрина, начисто отмытая вчера перед закрытием, встречает меня глянцевым блеском. Взглядом я отыскиваю «красавчика Алексея» в пиджаке и галстуке, и не могу не поприветствовать его улыбкой.
Без пяти минут девять. Все в порядке.
