– Как у тебя, – в эти три слова вкладываю всю свою боль, злость и обиду. – Скольких девушек в той спальни ты опорочил и сколько душ ты уничтожил, – медленно поднимаюсь на ноги, лениво, и становлюсь выше Германа, испытывая превосходство. – Ты ненавидишь любовь, не потому что она причинила тебе боль, а потому что ты просто не способен любить, – подхожу вплотную к нему, как и вчера он ко мне, и устраиваюсь у Девальского между ног. Только сейчас, я не чувствую страха, а уверена в себе и своих силах.
Герман шумно втягивает воздух через нос вместе с ароматом моих духов.
– Ты хочешь, чтобы я пала. И то, что ты хотел вчера сделать со мной, открыло мне глаза на правду, – снисходительно наблюдаю за выражением его лица. – Будь у тебя душа, хоть какая, темная или светлая, ты бы не делал и половины того, что делаешь сейчас, – кладу свою ладонь на его грудь, – а у тебя нет души. Ничего нет, кроме пустоты и дикой злости, которая пройдет и сменится диким отчаянием, – отстраняюсь, возвращая необходимое пространство и чувство свободы нам обоим, и сажусь на свое место, как послушная студентка, выполнившая просьбу.
Девальский продолжает сидеть на краешке стола, осознавая сказанное мной.
– Потрясающе мисс Мороу, я почти вам поверил, – усмешка Германа звучит устало, как необходимость показать, что он сильнее и одними речами его не проймешь.
– Если вы не поверили, то вы не больше, чем глупец, – бросаю взгляд на закрытую дверь, заставляя ее открыться.
Шум, гам, разговоры одноклассников вытесняют сжимающие чувство, которое все это время прибывает в аудитории.
Я стараюсь успокоиться и привести свои мысли в порядок, но крики вечно отвлекают меня. Теряясь, нервно бегаю глазами по аудитории, в чьих-то поисках.
Мне нужно успокоиться. Глубокий вдох и выдох, и снова вдох и выдох.
С горем пополам я просидела всю лекцию, конспектируя каждое слово, сказанное мистером Девальским. Вступать с ним в дискуссии, мне совершено не хотелось. Его железная логика несломлена, а возмутительное спокойствие убивает.
Со звонком я поспешно покидаю аудитории, быстром шагом направляясь к выходу. Но высокие каблуки значительно уменьшают темп моей ходьбы. Черт дернул меня надеть их! На долю секунды замолкаю, теперь эта фраза имеет двоичный смысл.
Выбегаю из университета и спустившись по ступенькам, останавливаюсь подышать свежим воздухом. Идти домой не хочется: родители все равно будут допоздна на работе, а скучать в одиночестве – тоскливое занятие.
– Ангелина, – оглядываюсь и вижу идущую ко мне Шарлотту. – Мы с ребятами собираемся в кафе, – небольшая компания моих одногруппников эмоционально что-то обсуждают, предлагая место для неожиданных посиделок. – Пойдешь с нами?
– С удовольствием, – расплываюсь в улыбке, и мы присоединяемся к ждавшей нас толпе ребят.
– О, наша святоша хулиганит, – ухмыляясь говорит Роберт.
– Не начинай старую песню, – зло рыкаю и уже жалею о том, что приняла приглашение.
– Да молчу, молчу! – Роберт вскидывает ладони кверху, сдаваясь мне на милость и опасаясь никому ненужного раздражения со стороны правильной особы. Именно поэтому я никогда не вписывалась в обычный круг людей. Не находила себе место в шумных компаниях, оставаясь при этом заметной и странной. И если принимать во внимания события последних дней, моя жизнь потихоньку превращается в карусель, на которую меня забросили, раскрутив со всей силой и лишили четкого представления о мире вокруг.
Вспоминаю, что впала в некий транс на глазах у одногруппников и быстро прихожу в себя, отгоняя тягостные думы.
Смущенно улыбаюсь, заправляя за ухо непослушную прядь.
Дружной компанией, в которую я никогда не входила, мы направляемся в кафе неподалеку около университета. Роберт плевался всю дорогу, уговаривая нас выбрать другое заведение. По его мнению, близкое расположение кафе к университету убивает всю романтику, свободу и разгульность. Но уставшие умы просто хотели сменить обстановку.
Как любое заведение, выбранный кафетерий имел современный стиль. Интерьер был очень простой и сделан со вкусом: красные стены, до блеска начищенный пол, черные круглые столики с кожаными стульями и огромная барная стойка, где умело командует бармен.
– Всем по мохито, – Роберт вопит на весь зал, привлекая излишнее внимание к группе студентов, желающих просто отдохнуть, пропустив по бокальчику.
– Нет, мне апельсиновый сок, – никогда в жизни не пила и пока не видела необходимости начинать.
– Ой, святоша, могла бы хоть раз не строить из себя правильную, – Роберт саркастично хмылится и недовольно сверкает зелеными глазами похожими на изумрудные камушки.
– От того, что я не пью, не значит, что я правильная, – ребята переглядывается между собой и недовольно хмыкают, медленно уплывают к своим столикам, оставляя меня в привычном одиночестве.
Спрашивается, тогда, зачем звали?
Лениво потягиваю через трубочку свой сок, то и дело слыша дикий смех за спиной.
– Они не имеют права над тобой смеяться!
