Джадж тут же перескакивает на освободившееся переднее место. Анна идет к станции, но вдруг сворачивает влево. Я начинаю отъезжать, а потом, сам не знаю почему, выключаю двигатель. Оставив пса в машине, следом за Анной я иду на задворки здания.
Она стоит там, как статуя, обратив лицо к небу. Что мне делать? Что сказать ей? У меня никогда не было детей. Я о себе-то едва способен позаботиться.
Но Анна заговаривает первой:
— Вы когда-нибудь совершали плохой поступок, зная, что он плох, хотя по ощущениям вроде все было нормально?
Я думаю о Джулии.
— Да.
— Иногда я себя ненавижу, — бормочет Анна.
— Иногда я тоже себя ненавижу.
Это ее удивляет. Она смотрит на меня и снова устремляет взгляд в небо:
— Они там. Звезды. Даже когда их не видно.
Я сую руки в карманы:
— Раньше, глядя на звезды, я каждую ночь загадывал желания.
— Какие?
— Получить редкую карточку с бейсболистом для своей коллекции… золотистого ретривера… чтобы пришла красивая молодая учительница.
— Папа говорил, что группа астрономов обнаружила место, где рождаются звезды. Только нам потребовалось две с половиной тысячи лет, чтобы увидеть их. — Она поворачивается ко мне. — У вас хорошие отношения с родителями?
Я готов соврать ей, но потом вдруг качаю головой:
— Раньше я думал, что, когда вырасту, буду таким же, как они, но я не такой. И дело в том, что где-то посреди дороги я перестал этого хотеть.
Солнце омывает молочную кожу Анны, подсвечивает линию ее шеи.
— Понятно, — говорит она. — Вы тоже были невидимкой.
Брайан Фицджеральд — мой затвор. Стоит судье понять, что хотя бы один из родителей Анны согласен с ее решением перестать быть донором для сестры, и до получения свободы от родительской опеки останется один шаг. Если Брайан сделает необходимое, а именно: скажет судье Десальво, что он понимает, у Анны тоже есть права, и выразит готовность поддержать дочь, — и заключение Джулии, сделанное в ее отчете, можно не брать в расчет. А еще важнее, что свидетельские показания самой Анны превратятся в пустую формальность.
На следующее утро Брайан приходит рано, с Анной, одетый в свою капитанскую форму. Я налепляю на лицо улыбку, встаю и подхожу к ним вместе с Джаджем:
— Доброе утро. Все готовы?
Брайан смотрит на дочь, потом на меня. У него на языке вертится вопрос, но, кажется, он изо всех сил старается не задать его.
— Эй, — обращаюсь я к Анне, быстро подыскивая предлог, — сделаешь мне одолжение? Джаджу нужно пару раз пробежаться вверх-вниз по лестнице, иначе он будет вести себя беспокойно на заседании.
— Вчера вы сказали, что мне нельзя гулять с ним.
— Сегодня можно.
— Я никуда не пойду, — качает головой Анна. — Иначе вы сразу начнете говорить обо мне.
Тогда я обращаюсь к Брайану:
— У вас все в порядке?
В этот момент в здание заходит Сара Фицджеральд. Она спешит в зал суда, но, увидев нас с Брайаном, останавливается. Потом медленно отворачивается от мужа и продолжает путь.
Брайан провожает жену глазами:
— У нас все в порядке.
Только этот ответ предназначен не мне.
— Мистер Фицджеральд, случалось ли, что вы были не согласны с женой относительно участия Анны в медицинских процедурах, необходимых для лечения Кейт?
— Да. Врачи говорили, что Кейт потребуется только пуповинная кровь. Они должны были взять часть пуповины, которую обычно выбрасывают после родов. Младенцу она совсем не нужна, и это точно не могло повредить малышке. — Он встречается взглядом с Анной и улыбается ей. — На некоторое время это помогло. У Кейт началась ремиссия. Но в девяносто шестом болезнь снова обострилась. Доктора хотели взять у Анны лейкоциты. Это не было лекарством, но помогло бы Кейт продержаться какое-то время.
Я пытаюсь подвинуть его ближе к теме:
— Вы с женой пришли к согласию по поводу этой процедуры?
— Я сомневался, что это хорошая идея. На этот раз Анна уже должна была понять, что происходит, и едва ли это понравилось бы ей.
— Как жена убедила вас изменить решение?
— Она сказала, если мы сейчас не возьмем у Анны кровь, то скоро нам понадобится ее костный мозг.
— И что вы почувствовали?
Брайан качает головой, ему явно не по себе.
— Трудно разобраться в чувствах, — тихо произносит он, — когда у тебя умирает ребенок. Ты невольно говоришь и делаешь то, чего не хочешь говорить и делать. Считаешь, что у тебя есть какой-то выбор, но, когда доходит до дела, понимаешь, что все представлял себе неправильно. — Он смотрит на Анну, которая замерла рядом со мной в абсолютной неподвижности, мне даже кажется, что она забыла дышать. — Я не хотел делать этого с Анной. Но я не мог потерять Кейт.
— В конечном итоге вам пришлось использовать костный мозг Анны?
— Да.
— Мистер Фицджеральд, как сертифицированный сотрудник службы скорой помощи вы стали бы проводить какие-либо медицинские процедуры человеку, у которого нет проблем со здоровьем?
— Нет, конечно.
