– Элди, мы вам поможем, – говорю я, надеясь оценить ее состояние. – У нее рана на затылке. Мне потребуются жесткие носилки. – Рэд убегает за ними к машине, а я измеряю давление Элди и пульс – нерегулярный. – У вас есть боли в груди? – (Женщина стонет, но качает головой и морщится.) – Я одену на вас воротник, хорошо, дорогая? Похоже, вы сильно ударились головой. – Возвращается Рэд с носилками, и я, подняв голову, смотрю на медсестру. – Вам известно, что помутнение сознания стало результатом падения, или падение произошло из-за него?
Медсестра мотает головой:
– Никто не видел, как это случилось.
– Разумеется, – бормочу я себе под нос. – Мне нужно одеяло.
Его протягивает маленькая дрожащая рука. До этого момента я не вспоминал, что Анна с нами.
– Спасибо, малышка, – говорю я и улучаю момент, чтобы улыбнуться ей. – Хочешь помочь? Можешь сесть у ног миссис Бриггс?
Она кивает, лицо совершенно белое, и садится на корточки. Рэд кладет носилки.
– Мы вас переместим, Элди… на счет три…
Мы считаем, поднимаем, привязываем ее, от этого рана на голове снова начинает кровоточить. Грузим пациентку в «скорую». Рэд гонит к больнице, а я копошусь в забитой всем на свете кабине, выуживаю кислородный баллон, пристраиваю его.
– Анна, дай мне набор для капельницы. – Я начинаю разрезать на Элди одежду. – Вы еще с нами, миссис Бриггс? Сейчас будет небольшой укол, – предупреждаю я, беру ее руку и пытаюсь нащупать вену, но они похожи на тончайшие карандашные линии, затемнения на светокопиях; на лбу каплями выступает пот. – Я не могу попасть с двадцаткой. Анна, найди двадцать вторую.
Пациентка стонет и плачет, машину мотает из стороны в сторону, она поворачивает, притормаживает, когда я пытаюсь попасть иглой в вену, все это не облегчает мою задачу.
– Черт! – ругаюсь я, бросая на пол вторую иглу.
Быстро снимаю кардиограмму, потом беру рацию и связываюсь с больницей, предупреждаю, что мы подъезжаем.
– Пациентке восемьдесят семь, она упала. В сознании, отвечает на вопросы, давление сто тридцать шесть на восемьдесят три, пульс сто тридцать, нерегулярный. Я попытался поставить ей капельницу, но мне не удалось. На затылке рана, но она сейчас под контролем. Я дал ей кислород. Есть вопросы?
В лучах фар проезжающего мимо грузовика вижу лицо Анны. Машина сворачивает, свет пропадает, и я понимаю, что моя дочь держит незнакомую женщину за руку.
У входа в приемный покой больницы мы вытаскиваем из машины носилки и катим их к автоматическим дверям. Команда врачей и медсестер уже ждет нас.
– Она все еще говорит с нами, – сообщаю я.
Медбрат постукивает пальцами по тонкому запястью пациентки.
– Иисусе!
– Да, вот почему я не смог поставить капельницу. Пришлось надевать детскую манжету, чтобы измерить давление.
Вдруг я вспоминаю об Анне, которая, вытаращив глаза, стоит у дверей.
– Папочка? Эта женщина умирает?
– Вероятно, у нее случился удар… но она справится. Слушай, давай ты подождешь нас там, на стуле? Я вернусь самое большее через пять минут.
– Папа, – начинает она, и я останавливаюсь на пороге, – разве не здорово было бы, если бы все больные были такими?
Она смотрит на ситуацию не так, как я, не понимает, что Элди Бриггс – это ночной кошмар для парамедиков, что вены у нее исколоты, а ее состояние нестабильно и этот срочный вызов не сулит никому ничего хорошего. Анне кажется: что бы ни происходило с Элди Бриггс, это можно исправить.
Я захожу в здание и, как положено, продолжаю снабжать информацией сотрудников реанимационного отделения. Минут через десять заканчиваю пробежку по больнице и ищу свою дочь в зоне ожидания, но она пропала. Я нахожу Рэда, который стелет новую простыню на носилки, подсовывает подушку под ремень.
– Где Анна?
– Я думал, она с тобой.
Заглянув в один коридор, потом в другой, я вижу только усталых врачей, других парамедиков, несколько изумленных пациентов, пьющих кофе и надеющихся на лучшее.
– Я сейчас вернусь.
По сравнению с царившей в реанимации суматохой на восьмом этаже все в полном порядке. Медсестры приветствуют меня, называя по имени, а я иду к палате Кейт и осторожно открываю дверь.
Анна слишком велика для коленей Сары, но именно там она и сидит. Они с Кейт обе спят. Сара следит за моим приближением поверх макушки Анны.
Я встаю на колени рядом с женой и убираю волосы с висков дочери:
– Малышка, нам пора домой.
Анна медленно выпрямляется. Позволяет мне взять себя за руку и потянуть вверх. Ладонь Сары скользит по ее спине.
– Это не дом, – говорит Анна, но тем не менее выходит со мной из палаты.
После полуночи я склоняюсь над Анной и осторожно шепчу ей на ухо:
– Пойдем посмотрим.
Она садится, берет толстовку, сует ноги в кроссовки. Вместе мы забираемся на крышу пожарной станции.
Вокруг нас ночь. Метеоры фейерверками несутся по небу, разрывая тьму.
– О! – восклицает Анна и ложится, чтобы лучше видеть.
– Это Персеиды, – говорю я ей. – Метеоритный дождь.
– Невероятно!
