– Я помнил о тебе все эти годы. Мне хотелось узнать, что же случилось с тобой, когда ты взяла гинею и выбежала за ворота. Мне так хотелось сделать для тебя что-то хорошее! Остановить тебя и отвести на кухню к миссис Берроуз, чтобы она угостила тебя своими вкусными булочками. Или отдать тебе одну из теплых накидок Бет. Но ты тогда убежала. Я даже нарисовал тебя в своем альбоме, Алана, на скамеечке у огня с тарелкой печенья на коленях.
– Но по другую сторону окна. На улице, – уточнила Алана.
– Я прошу тебя, Алана, войти в волшебную дверь и навсегда остаться со мной по эту сторону окна. Мне нужна твоя поддержка, если я вдруг потеряю веру в себя. Твоя мудрость в минуту сомнений. Твоя любовь, если я потерплю неудачу… Ты подарила мне коробку с красками и доказала, что безраздельно веришь в меня. Я даже избавился от чувства вины, которое разъедало мою душу.
Он взял ее за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза.
– Каждый день я наблюдал, как мой сын смотрит в это окно с той же безнадежностью и глубокой печалью, с какой ты смотрела в него с другой стороны. Каждый день я хотел подойти и утешить его, но считал, что у меня нет на то права. Я ощущал себя таким беспомощным. Но ты упала в мои объятия, и все переменилось.
Его голос прерывался, слезы жгли глаза.
– Ты явилась к нам, Алана, в ответ на мои молитвы и молитвы Габриеля. Чтобы я мог начать все сначала без сожалений и ошибок. Чтобы я мог писать картины, любить свою семью и обожать свою жену. Чтобы она поняла, что моя любовь к ней – это та же живопись, но со своими красками и оттенками. Что без нее жизнь – только мрак, куда не проникает ни единый луч света.
Слезы смочили ресницы Аланы и потекли по щекам.
– Тристан… – только и сумела произнести она.
Он целовал ее мокрое от слез лицо и думал о том, что впереди у них целая жизнь, чтобы заставить ее радоваться.
– Мне казалось, что я не смогу повернуть время обратно, Алана, как это удалось тебе, когда ты остановила часы. Но я ошибался, впервые я начал мечтать о будущем, о будущем с тобой. Ты принадлежишь мне, ты мой ангел, как и ангел Габриеля. Когда-то давно я потерял тебя, неужели ты снова меня оставишь?
– Но мы не знаем, что ждет нас в будущем. Мы не знаем, что уготовила нам судьба. Особенно если будем настолько легкомысленны, что поженимся…
– Я не знаю, что случится, если я снова займусь живописью, но я не побоюсь попробовать. Я ухожу из компании «Рэмзи и Рэмзи».
– Неужели, Тристан? – удивилась Алана, и улыбка появилась на губах, которые совсем недавно целовали Тристана, исцеляя его душу.
– Я люблю тебя, Алана, но помни, что ты рискуешь, меняя новую жизнь в Америке на жизнь с пробивающим себе дорогу художником, – предупредил Тристан.
– Я не боюсь, Тристан, я знаю, что такое бедность. Богатый дом – еще не значит счастливый дом, и если у нас есть любовь, мы обладаем всеми земными богатствами.
Он рассмеялся и подхватил ее на руки, чувствуя сквозь платье, как она замерзла, и клянясь себе, что никогда больше не позволит ей дрожать от холода. Он поднялся на крыльцо и распахнул дверь.
– Габриель! – позвал он сына голосом, переполненным радости.
В гостиной Тристан нашел Габриеля, который тер кулаками покрасневшие от слез глаза.
– Габриель, я принес тебе твоего ангела, – объявил Тристан и поставил Алану на пол.
Мальчик недоверчиво смотрел на ангела, словно ожидая, что тот снова исчезнет в звездной пыли.
– Теперь я останусь с вами, Габриель, – ласково сказала Алана. – Останусь навсегда.
– Навсегда? – переспросил Габриель и повернулся к отцу: – Скажи мне, папа, как ты ее нашел?
Тристан обнял сына, Алана же обняла их обоих сразу.
– Я загадал желание, – объяснил Тристан и посмотрел в окно на звездное небо. – Разве ты не знаешь, Габриель, что рождественские желания всегда исполняются? А теперь давай отдадим Алане ее подарок.
Он подошел к елке и взял из-под нее завернутый в белую материю предмет.
Алана осторожно развернула сверток, и перед ней засияла красками картина. Это был портрет Габриеля: ребенок-ангел смотрел на нее с полотна, но в его глазах уже не было прежней грусти, тонкая женская рука протягивала ему звезду, одну из тех, что смотрели сейчас на них в окно.
– Тристан, ты все-таки закончил картину! – воскликнула Алана, не сдерживая слез.
– Я дарю ее тебе, Алана, пусть она станет залогом нашего счастья.
Marry Cristmas!
