Остаток того дня Пандера провел как в бреду. Ни есть, ни пить он не мог. Работа валилась из рук. Ночь он провел без сна, мечась по постели, словно в предсмертной агонии. На следующее утро горшочник отправился к старому шадхану, свату. Старик жил в соседнем доме, через забор от Пандеры и знал молодого человека с раннего детства.
Лишь справившись о здоровье старца, горшочник тут же объяснил причину своего визита. Шадхан слушал молодого человека молча, слегка покачивая головой.
— Я прошу тебя сегодня же сходить к торговцу Исааку и сосватать за меня его дочь Марию, — закончил свою речь Пандера.
Шадхан продолжал молчать, внимательно рассматривая носки своих ног. Наконец, он поднял голову и неожиданно спросил:
— Известна ли тебе притча о римской матроне?
Пандера в растерянности замотал головой.
— Римская матрона, — начал старец тихим голосом, — пришла к рабби и спросила: за сколько дней Бог создал мир?
— За шесть, — ответил рабби.
— А чем Бог занимается с тех пор? — последовал новый вопрос.
— Он заключает браки, — не задумываясь, ответил рабби.
Старый шадхан улыбнулся.
— Если ты полюбил девушку и, даже если девушка ответила тебе взаимным чувством, это отнюдь не означает, что ваш брак будет счастливым и прочным. Счастливые браки вершатся Богом и мы, шадханы, призваны доносить до людей Господни решения. Всевышний указывает нам, которая из женщин должна стать женой данного мужчины и, наоборот, который из мужчин должен стать мужем данной женщины.
— Послушай, старик, — Пандера схватил шадхана за руку, — но ведь возможно, Мария — именно та женщина, которая предназначена мне Богом. Умоляю тебя, спроси его об этом.
Вновь улыбка осветила лицо старца.
— Хорошо, — кивнул он головой, — я выполню твою просьбу. Я знаю торговца Исаака и знаю его дочь. Я спрошу мнение Всевышнего о вашем браке, но предупреждаю: в Назарете и его окрестностях много невест, а потому шансов, что выбор Господа падет на Марию ничтожно мал. А сейчас выйди во двор, — шадхан указал молодому человеку на дверь, — и подожди меня там. Разговаривать с Богом я должен в одиночестве.
Время тянулось неимоверно медленно. Пандера сделал уже более трехсот шагов по периметру двора (точное число шагов он не знал, поскольку однажды, услышав громкое восклицание шадхана, сбился со счета), а хозяин дома по-прежнему оставался внутри помещения. Солнце стало припекать, и горшочник почувствовал, что исподняя одежда на спине уже пропиталась потом. Он зашел под навес и огляделся по сторонам, выискивая место, где ему можно было бы присесть.
— Пандера, — услышал он вдруг за спиной слабый голос.
Молодой человек вздрогнул и оглянулся. Хозяин дома медленной, шаркающей походкой приближался к нему.
— Возрадуйся, Пандера! — старик подошел к горшочнику и положил руку ему на плечо. Глаза его светились загадочным блеском, — свершилось чудо! Я перебрал более трех десятков известных мне девиц в Назарете и окрестных деревнях, и Господь указал мне на ту, которую ты любишь! Возрадуйся, Пандера! Мария станет твоей женой! Сегодня вечером я пойду к торговцу Исааку и посватаю тебя к его дочери. Завтра утром приходи ко мне. Будем готовиться к свадьбе, мой мальчик!
На следующее утро, лишь только зарозовело небо на востоке, Пандера уже стоял подле глинобидного забора, разделяющего его двор с двором шадхана, и внимательно прислушивался к тому, что происходит в доме соседа. Едва заслышав голос старца, горшочник со всех ног бросился со двора и через несколько мгновений предстал перед шадханом. Старец встретил его угрюмым взглядом.
— Этот Исаак — паршивая свинья, — прорычал он, — вонючий шакал, верблюд облезлый!
— Что случилось, старик?! — голос Пандеры задрожал в предчувствии беды.
— Он презрел наши обычаи! — продолжал рычать шадхан, — он презрел волю Господа! За это ему вечно гореть в Геенне огненной!
— Ради Бога, скажи мне, что случилось! — Пандера схватил старика за плечи и несколько раз с силой тряхнул его иссохшее тело.
— Исаак отказал тебе, — чуть слышно прошептал старец и низко склонил голову, — он сказал, что ему нужно отдать долг ростовщику. Поэтому он собирается выдать Марию за человека, который сможет заплатить за нее богатый могар. Исаак знает, что ты беден, поэтому он тебе отказал.
Едва различая дорогу, Пандера добрался до своей мастерской, сел в углу на табурет и уставил невидящий взгляд себе под ноги. Так он просидел до вечера. Мать несколько раз звала его к столу, но молодой человек в ответ лишь яростно тряс головой.
Утром следующего дня Пандера снова пошел к шадхану. На немой вопрос вскинутых вверх бровей старика горшочник с жаром выпалил:
— Подыщи мне невесту. Я хочу жениться.
Губы шадхана скривились в грустной улыбке. Он взял молодого человека за руку, провел под навес и усадил на скамью. Опустившись рядом, старик положил руку горшочнику на колено.
— Я тебя хорошо понимаю, — тихо заговорил он, — сам когда-то был в таком положении. Все мне тогда опостылело. Жить не хотелось. Думал оставить дом и уйти, куда глаза глядят. Спасибо отцу: образумил меня, на путь истинный наставил.
