— Накормлю я твоего пацана, — вмешался в разговор Александр Андреевич, — помоги девчонки. Она ведь из Самарканда сюда ехала. Я бы сам вас проводил, — обратился он к девушке, — но на кладбище уже давно не был. Боюсь, не найду там тети Верину могилку.
— Ну, хорошо, — вздохнула Евгения Андреевна, — подождите недолго. Мне надо переодеться.
Спустя несколько минут женщины вышли из подъезда дома и направились к ближайшей оживленной улице. Не успела Евгения Андреевна выкинуть перед собой руку, как рядом с ними, скрипнув тормозами, остановился частник.
— До Восточного кладбища довезете? — спросила Евгения Андреевна.
Водитель в ответ кивнул головой.
Пока добирались до кладбища, почти не разговаривали. Каждая из женщин была занята своими мыслями.
— Странная девушка, — думала о госте Евгения Андреевна, — сама тетю Веру в глаза не видела, а расстроилась, узнав о ее смерти так, будто мать родную потеряла. Цветы на могилу вздумала положить! Зачем?
По пути на кладбище заехали в цветочный магазин. Наргиза долго и придирчиво выбирала нужные цветы. В конце концов, купила самый дорогой букет.
— Странно! — опять отметила про себя Евгения Андреевна.
По кладбищенским дорожкам тоже шли молча. Евгения Андреевна чуть впереди, за ней следом Наргиза.
— Вот могила тети Веры, — указала Евгения Андреевна на небольшой холмик, покрытый пожухлой, прошлогодней травой. У изголовья холма стоял деревянный православный крест. На кресте виднелись дырки от шурупов. Евгения Андреевна коснулась их пальцами.
— Здесь раньше латунная табличка висела с именем и датами. Но ее скрутили. По всему кладбищу цветной металл воруют. Я каждый год на Родительский день сюда прихожу. Прибираю здесь, цветы… — Евгения Андреевна перевела взгляд на девушку и поперхнулась. По лицу Наргизы текли слезы. Осторожно ступая, она обошла Евгению Андреевну и опустилась на корточки перед могилой. Сорвав обертку с букета, девушка рассыпала цветы по гребню могильного холма. После этого она положила руки на траву и застыла в этой позе. Евгения Андреевна с любопытством следила за действиями узбечки. Вдруг ей показалось, что она слышит приглушенную речь. Женщина наклонилась и напрягла слух. Теперь она не сомневалась: Наргиза что-то бормотала себе под нос. Любопытство заставило Евгению Андреевну ниже склониться к девушке. Однако тут ее ожидало разочарование: Наргиза говорила по-узбекски. Евгения Андреевна уже собиралась распрямиться, как вдруг отчетливо услышала слово, от которого в тот же миг ее прошиб озноб, а в горле пересохло так, будто она весь день брела по раскаленной пустыне. Евгения Андреевна услышала произнесенное с восточным акцентом русское имя Вераша.
— Наргиза, — прохрипела Евгения Андреевна, касаясь плеча девушки, — Наргиза, что ты сейчас сказала?
Девушка медленно повернула голову, и на Евгению Андреевну уставился невидящий, отрешенный взгляд наполненных слезами глаз.
— Что? — не то промычала, не то простонала девушка.
— Наргиза, ты только что сказала «Вераша». Ты действительно это сказала или мне показалось?
Взгляд девушки стал более осмысленным.
— Незадолго до смерти, — стала объяснять Евгения Андреевна, — тетя Вера рассказала мне странную историю. У нее в жизни были две большие любви. К сожалению, короткие и закончившиеся трагически. Оба мужчины, которых она любила, погибли. Но, что самое странное, оба они называли тетю Веру именем, которым никто ни до, ни после ее не называл. Это имя — Вераша. Наргиза, ради Бога, скажи, откуда тебе известно это имя.
Девушка медленно, словно нехотя, выпрямилась во весь рост, протянула руку и, найдя ладонь Евгении Андреевны, крепко стиснула ее. Пронзительный взгляд девушки проникал в сознание Евгении Андреевны, вызывая там тревогу и смятение.
— Женя, — заговорила Наргиза тихим, но твердым голосом, — тогда, в девяносто третьем, Роман получил в банке деньги Гюнтера?
Евгения Андреевна снова почувствовала, как спину ей обдало морозным дыханием. Она уставилась на девушку застывшим взглядом, не в силах произнести ни слова.
— Так, он получил деньги? — чуть повысила голос Наргиза.
— Да, — едва смогла приоткрыть рот женщина.
— Он к тебе еще приставал с предложениями возить наркотики? — продолжала допрос Наргиза.
Евгения Андреевна в ответ молча мотнула головой.
— А мама твоя вышла замуж за того мужчину… Николая, кажется?
На этот раз Евгения Андреевна кивнула головой утвердительно. Наргиза неожиданно громко рассмеялась.
— А помнишь, как мы в погребе на бочках сидели? Словно куры на насесте.
Теперь спина Евгении Андреевны сделалась влажной от выступившего пота. Глубоко вдохнув, она сумела прошептать чуть слышно:
— Ты кто?!
— Кто я? — кривая усмешка пробежала по лицу девушки. Она обхватила голову руками, и тяжелый стон вырвался у нее из груди, — вот уже две тысячи лет я никому не говорил кто я, как мое имя и откуда я родом. Много раз я порывался сделать это, но что-нибудь мне всегда мешало. В этот раз ничто и никто мне не мешает, и я расскажу тебе все.
