— Не найти её душе спасения. Ведь она из тех, кто подминает всё под себя. Она не знает жалости, ни прощает. Она лишь крадёт, чтобы заполнить бездонный сосуд.
— Да твою ж мать, ты когда-нибудь заткнешься?! — из-за срыва эмоций мои глаза обрели кровавый оттенок.
Докторишка вновь обрадовался моей реакции, как тогда в операционной.
— Ах, какие чудесные глаза… можно в них заглянуть? Именно, вот эти глаза. Вот она, настоящая ты! — говорит так, будто знает про меня всё. — Со мной ты будешь в безопасности. Давай жить вместе, Рэн? — он тянет руки к моему лицу.
— Руки убрал…
Ещё стук молотка Грея и сорвавшийся голос.
— Даниэль Диккенс!
— Пардон.
Руки он убрал, да и мои глаза стали прежними после стука. Только вот этот гадёныш до сих пор не выдал, куда дел лекарства! Видимо придётся как-то священника заставить.
— Показаний больше не будет?
— Если потребуется, я могу ещё долго рассказывать о том, какая же она прелесть…
Я обречённо опустила голову, прикрыв лицо рукой.
— Лучше не надо…
— Достаточно. Больше ни слова. Свидетель может удалиться.
Уходя, последний остановился возле меня, сказав на ухо следующее:
— Всё хорошо, Рэн. Я ведь сказал… твоя душа не та, которую кто-то может понять.
Вот же ящерица трёхглазая. Мне интересно одно — как моя сестра попала сюда раньше меня? В голове не укладывается. Тем временем Грей с облегчением выдохнув, уже обратился ко мне.
— Сказания были красноречивы. Рэн Сандерс, мой приговор решен.
— Я слушаю. — я сложила руки на груди.
— Ты ведь и сама всё слышала. Особенно легко было понять Данни. Он знал тебя лучше, чем любой, кто здесь находится. Он говорил истину и совершенно ничего не отрицал. Он полностью очарован тобой.
— Я к этому не имею никакого отношения. Если кого и винить, то только его. — стараясь сдерживать порывы очередных эмоций, я перебирала пальцами, чуть наклонив в сторону голову.
— А не кажется ли тебе, что именно ты своевольничаешь? И слова Эдди доказывают это. Он рассказал нам, что ради своей цели ты плюешь на всё.
Сиё заявление меня слегка взбесило, что я ненароком сорвалась снова, а Грей даже бровью не повёл.
— Враньё!
— Ну, а бедная Кэтти. Сначала ты её обманула, а затем ещё и очаровала. Даже её гордости не хватило, чтобы устоять.
Теперь я точно вскипела от злости, ибо это прозвучало крайне отвратительно для меня. Меня от этого даже чуть не стошнило.
— Я что больная что-ли, чтоб очаровывать подобных баб?! Ещё чего!
Мои слова, как всегда проигнорировали и раздался последний стук молотка.
— Сейчас я объявлю приговор! Рэн Сандерс вне всяких сомнений ведьма! Я приговариваю её к казни через костёр!
На полу образовался огненный круг, я же распята на кресте.
— Отпусти меня!
В ответ он отвёл левую руку за спину, а правую направил на меня.
— Давай же, ведьма! Да очиститься душа твоя от греха!
Огонь загорелся сильнее и охватил практически весь зал.
— Да не ведьма я никакая!
— Кто же поверит словам, что срываются с уст ведьмы?
— Это ложь!
— После всех этих показаний тебе хватает смелости так говорить? Да, ты осквернила их… да, изранила их ангельские сердца. Ты игралась с их сердцами, а затем и вовсе выкрала их. Жестоко ты обошлась с ними. Я уверен, с Айзеком Фостером ты поступишь точно так же. Ты принесёшь его в жертву ради собственной выгоды!
— Может, уже хватит нести свой слащавый бред? — толку говорить, всё равно не слушает.
— Ну же, воздай покаяние. Признайся, что ты — ведьма. Признай кто ты есть в священных языках пламени! И даруй плоть свою Господу Богу!
— По-моему, в священном писании никто не писал об этом…
— Иначе и быть не может, Рэн Сандерс. Ведь внемли мне, «Бога», о котором ты говоришь, не существует и вовсе.
— Священник, который говорит, что Бога не существует? Это что-то новенькое. И о ком мы, по-твоему, сейчас говорили? Ты ведь постоянно его упоминаешь.
— Да, и потому, что Господь этот мой.
— Чего? — я вопросительно подняла бровь.
— Ведь мой взор отражает взор божий. Здесь прямо перед тобой возвышается Бог-Господь никто иной, как Я!
Я услышав такое сразу залилась смехом, даже слезу пустила.
— Ха-ха-ха! Сам себе Бог?! Смешно!
— Да, именно. В этих чертогах и один только я нахожусь ближе всех к нему. Сердце, что так глубоко верит, в нём и скрыт смысл существования Господа, Рэн Сандерс. У меня же такого сердца нет изначально!
