Очнулся вроде как легко, с ясным сознанием. Никаких кошмаров или неприятных воспоминаний. И зрение работает отлично: несмотря на густой сумрак, вижу, что нахожусь в какой-то небольшой спаленке, чистой, уютной. Картинки на стенах, красивые шторы на окнах. Слышу хорошо: доносятся сильно приглушённые звуки вечернего, густонаселённого города. Дышу свободно, грудь моя вздымается равномерно.
Но! На этом все мои успехи и закончились. Потому что ничем, кроме белков глаз и ресниц, пошевелить не могу. Словно всего остального тела не существует. Губы не слушаются, мычать и то не получается. Зато мозг работает как надо: проклинает мою неосторожность, авантюризм и банальную, наплевательскую рассеянность. Вот что мне стоило заранее всё выяснить про эту злокозненную арку Ирис? Так ведь нет! Целовался, обнимался и чёрт знает чем занимался!
И что теперь? Где я? Что со мной? Как с моим тельцем поступят?
Вроде вопросы несложные, и ответы на них обретаются путём логических рассуждений. Судя по тому, что я не в клинике и не в реанимации, – со мной относительно всё в порядке. Жить буду. Пока… И моё парализованное состояние временное. Иначе бы меня сейчас либо растирали, либо кололи, либо прокапывали, либо уже хоронили бы.
Местонахождение?… Скорей всего, в вотчине рода Михайловских. Точнее, его тёщи. Потому что его жена-княгиня, как я понял, была здесь при больной матери. То есть меня привезли, аккуратно уложили и оставили приходить в себя.
Следовательно, арка – это совсем непростое сооружение. Оно ещё и достаточно мощно шибает по организму любого чужака, который впервые попадает в этот город. Скорей всего, не столько чужака, как человека, вообще чуждого Скифии. Иначе меня попросту не рискнули бы провозить сквозь это прокрустово ложе. Или как раз по этой причине и рискнули? Мол, а не подсадной ли ты казачок? Вдруг прибыл из вражеской сторонки к русским славянам для шпионской деятельности? Недаром так на меня князь пялился, присматриваясь к реакции. Вот и доприсматривался…
Или это я себя накручиваю? Ведь заподозри во мне шпиона, сейчас я лежал бы на жёстких нарах. В крайнем случае в тюремном госпитале. А здесь – лепота!.. Разве что допустить мысль, что тюрьмы здесь особо комфортные?
«Кстати! Как там ужин? – появилась вдруг совсем приземлённая мысль. – Ведь наверняка уже давно сели за стол без меня! Вот и дружи с такими…»
Но раз появилось чувство голода, значит, скоро встану на ноги. Оставалось только тщательнее прислушиваться к начавшимся улучшениям да постоянно пробовать шевелить конечностями. И вот оно! Пошла движуха! Потому что вначале удалось подвигать слегка губами, а потом страшно зачесался нос. Чихнуть, что ли? А получится ли?
Словно подслушав мои мысли об ужине, в комнату вошла какая-то женщина с небольшим подносом в руках. Включила свет, поставила поднос на столик в стороне и стала ко мне присматриваться. И моё личико, сморщившееся в попытке чихнуть, её изрядно отпугнуло. Тихо охнув, она выскочила из комнаты, а через несколько минут примчалась раскрасневшаяся и запыхавшаяся Найкисса.
Начала меня бранить чуть ли не с порога:
– Ты чего служанку пугаешь? Рожи ей страшные корчишь? – со второй или с третьей попытки удалось ей прошептать в ответ:
– Нос чешется… И лицо страшно зудит…
– Так и должно быть! – с удовлетворением выдохнула она, присаживаясь ко мне на кровать и пытаясь чуть размять мои плечи. – Руки уже чувствуешь?
– Нет… Словно отрезанные…
– Ничего, сейчас чувствительность вернётся ко всему телу и сразу. И тогда тебе надо будет много пить. Ну и кушать, если сумеешь… Хотя по всем правилам тебе ещё полагалось целый час в бессознательном состоянии находиться.
– Что за правила? – промямлил я. – Ты не успела рассказать, меня накрыло…
Не спеша отвечать, она принялась поглаживать мне лицо, вызвав тем самым огромное удовольствие и расслабление. Зуд сразу исчез, чихать расхотелось, и я даже глаза прикрыл в неимоверном блаженстве. Тут же и мои руки стали проявляться в ощущениях, и я сумел пошевелить пальцами.
– Хорошо… – прошептал еле слышно.
– Ну да, тебе хорошо! – с обидой проворчала Найкисса. – Знал бы, что мне пришлось за эти три часа пережить! Меня отец с матерью практически насмерть достали своими вопросами, претензиями и обвинениями. И знаешь, почему ты до сих пор не в глухих застенках имперской стражи?
«Ага! Значит, всё-таки арка Ирис существует для ловли шпионов! – утвердился я в своих предварительных рассуждениях. – И меня лишь спасает высокое покровительство? Или личная заинтересованность князя в потенциальных прибылях?»
К тому же тело пробуждалось к жизни с каждым мгновением всё больше и больше. Уже в самом деле хотелось не только есть, но и пить. Так что я сподобился даже на шутку:
– Потому что я добрый, белый и пушистый? Как маленький котёнок?
