– Да, на эту тему уроков нам не задавали. А то бы я очень поостерёгся с некоторыми девушками оставаться наедине в замкнутом пространстве…
Опять поцелуи. И опять попытки моих рук добраться к самым интимным местам женского тела. В конце концов Найкисса не выдержала и взмолилась:
– Ну нельзя же так! Всему есть предел… Слав! Пора вернуться вниз… Неудобно перед папой… И ужин скоро. А может, мы уже и в Смиле поужинаем.
Пока спускались, пока приводили себя в порядок, уединившись по каютам, пока в салоне возобновили беседы на тему летающих устройств тяжелее воздуха, дирижабль добрался к городу Смил. Причём мы не в сам город стали приземляться, окружённый довольно могучими и высокими стенами, а в его пригород, застроенный новыми домами, складами, ангарами и фабричными зданиями. Этакий оксюморон, когда величественный остров старины окружался кольцом новейшей индустриальной промышленности.
А так как сам процесс швартовки на дирижабле всегда представлял собой манёвр повышенной опасности, то все мы рассредоточились у окон и возле ёмкостей с бухтами спасательных канатов. Рекомендовалось в случае катастрофы спускаться по этим самым канатам на землю. Ну и чтобы руки при скольжении вниз не сжечь до локтей, всем выдали специальные, толстенные рукавицы. И переходить с места на место крайне не рекомендовалось.
В остальном команда под руководством капитана действовала слаженно и чётко. Как я понял, газ из расширительных ёмкостей закачивали обратно в баллоны. Тем самым уменьшая подъёмную силу. А все остальные манёвры при швартовке совершали с помощью наклоняемых двигателей. Ну и с земли начали подтягивать сброшенные канаты. В самом деле, всё смотрелось со стороны сложно и опасно. Будь ветер посильней, даже не представляю, как эта неуклюжая махина причалила бы.
Всё-таки нужны, крайне нужны этому миру самолёты!
Внизу нас ждал уже знакомый мне автобус. Разве что он отличался от студийного наружной и внутренней роскошью. Ну и понятно, что никому не пришлось сидеть в проходах, кресел хватило для всех. Мы с Найкиссой сразу юркнули на самые задние сиденья, но я успел расслышать, как водитель отчитывался перед князем о здешних неурядицах:
– Сразу на двух дорогах ремонт затеяли. Поэтому в Морских и в Ратницких воротах истинное столпотворение, застрянем надолго. Давать крюк вокруг всей стены?
Михайловский скривился и махнул рукой:
– Ладно, давай через арку! – и уже с приближёнными своей свиты недовольно начал обсуждение существующих неудобств: – Всё-таки давно пора снести стену почти на всём её протяжении. Поддержу управление городской управы, а то скоро у нас транспортный коллапс случится.
– Конечно, правильное предложение, – отозвался кто-то. – Город задыхается в этой удавке. Вот только историки и всякие хранители старины опять на дыбы встанут. Для них эти камни почище здравого смысла и важней любых храмов. Всё кричат, что таких крепостей осталось всего ничего, мол, беречь их надо и туристов по стене водить.
– Зря… Пусть бы только арку Ирис оставили, да несколько фрагментов для красоты и для историков с туристами…
Ну и когда мы умостились, я сразу поинтересовался у княжны:
– Неужели можно снести такую древнюю красоту, как эта стена? И что это за арка такая особенная?
Девушка на меня вначале глянула с укором, но вспомнив о моей дремучей невежественности, пустилась в пространные объяснения:
– Таких крепостей вообще мало осталось, которые в черте разросшихся городов возвышаются, – и назвала с десяток, которые существовали в Скифии. А тут мы и на улицу выехали, практически свободную от транспорта и пронзающую стену под массивной, широкой и высокой аркой. И сама арка являлась как бы частью громадной башни. – А не ездят здесь и не ходят по вполне банальной причине: обычному человеку под аркой становится плохо. Особенно тем, кто бывает здесь редко. Водитель-то здесь часто мотается, ему легче всех, да и мы все привычные. А вот ты держись. Голова может закружиться, ноги и руки онемеют…
Она ещё что-то рассказывала, а мне уже стало нехорошо. И ведь князь наверняка направил автобус именно этой дорогой, решил хоть так отомстить мне за мою дерзость и отсутствие пиетета перед ним. И теперь будет злорадствовать, наблюдая за моим плохим состоянием. Вон, гад этакий, уже развернулся в нашу сторону и пялится, как на цирковое представление.
К тому же меня весьма озадачила одна оговорка, и я, пока совсем не расклеился, решил уточнить:
– Ты сказала «обычному человеку»? А если необычному?
Ну да. Я ведь из другого мира! И если вдруг у меня онемение наступит всего тела? И навсегда?
Но только Найкисса стала объяснять, как мы въехали непосредственно под арку. И я… потерял сознание.
