– Именно, – сухо подтвердил Фальми. – Слои переработки. Копия копии другой копии – даже сама статуя фальшивая. – Он указал на постамент, на котором Джек разобрал крошечные буквы: "Сделано в Китае". – Всего лишь дешевая гипсовая поделка, какие продают в безвкусных туристских лавчонках.
– Может, в этом все и дело? Об этом нам и предлагают задуматься?
– Точно. И зритель превращается в пятого мыслителя в общем ряду. – Фальми постучал пальцем по маленькой табличке справа от псевдокартины; как и следовало ожидать, она называлась "Пятый Мыслитель". – Как ни прискорбно, она не дает никаких
– Она посвящена разрыву связи, – проговорил Джек. – Когнитивный диссонанс. Случается, когда слишком долго думаешь над чем-то, слишком дотошно анализируешь. Ускользает смысл.
– Может, поэтому я терпеть ее не могу? – сказал Фальми. – Чересчур церебрально.
– Да. В оригинале была мощь, глубина, напряжение. Их можно было ощутить, – сказал Джек. – Нутром.
– Ну, а мое нутро ощущает потребность в еще одном бокале. Прошу прощения. – Фальми удалился, чеканя шаг.
Джек продолжал смотреть на репродукцию. Его охватило вдруг непреодолимое желание протянуть руку и коснуться ее, потянуться сквозь нее, мимо всех подделок и имитаций, прямо к самому сердцу настоящего произведения.
Ощутить тот вихрь страстей, который, он знал, скрывается под холодным, твердым камнем.
В итоге странная смесь беспокойства и любопытства снова выгнала Никки на панель. Она чувствовала, что должна доказать что-то самой себе, хоть и не была уверена, что именно.
На Бульваре мало что изменилось. Новые лица, разумеется, но это как раз не новость. Сначала Никки осторожно выяснила, что происходит, кто и какую территорию контролирует, и только тогда приступила к работе.
Первой ночью она немного нервничала, что было странно; вне всяких сомнений, она занималась самым безопасным сексом из всех, что были у нее за два последних года. По большей части все шло гладко... если не считать важного господина, который вдруг полез под сиденье, как раз когда Никки принялась сосать. Внезапно ему в нос уперлось дуло пистолета... а потом Никки увидела, что он просто пытался нашарить рычаг, опускавший кресло.
И тогда, по прошествии трех дней с ее возвращения на Бульвар, ей позвонил Ричард.
– Помнишь меня? – спросил он. Сначала Никки не поняла, кто это; прошло ведь уже два с половиной года, да и знакомство их нельзя назвать иначе как шапочным. Так, очередной зануда... но именно он оказался той последней каплей.
– Как же, помню, – ответила она. – Откуда у тебя этот номер?
– Мне много чего известно, Никки. С возвращением тебя.
– Но я до сих пор не в восторге, Ричард. Я не работаю с сутенерами.
– Прошу тебя, Никки... Никакой я не сутенер. Я – владелец агентства сопровождения, все по высшему разряду. Очень взыскательная клиентура. Разве сравнится ровный поток состоятельных, щедрых бизнесменов с теми отбросами, которых ты встречаешь на улице?
– Я уже работала с агентствами раньше... Так себе. У меня есть один недостаток: не люблю следовать правилам, установленным людьми, к которым я не испытываю уважения.
– Но Никки... Мы виделись только мельком. И потом, признайся: лучше ехать на такси в пятизвездочный отель, чем плестись под дождем в какой-нибудь блошиный рассадник у Бульвара?
– Люблю дождь. Он прочищает мозги.
– Слушай, я вовсе не раскручиваю тебя на бесплатные танцы на матрасе. Давай просто встретимся, посидим где-нибудь и все обсудим. Собеседование, ладно? Я расскажу тебе о нашей фирме, покажу кое-какие рекомендации... А потом ты все обдумаешь.
Никки колебалась. Обычно она избегала агентств – потому в основном, что ценила свою независимость. Но они давали стабильность, определенный уровень безопасности... Может, именно в этом она сейчас и нуждалась.
– Хорошо, я тебя выслушаю, – сказала она.
– Замечательно! Давай тогда встретимся в моем любимом кафе, скажем, завтра в два? Я продиктую адрес.
– Итак, Джек... – протянул Чарли. – Как самочувствие?
– Лучше, – сказал Джек.
Они отдыхали на крыше, устроившись на складных стульях. Открытие выставки состоялось, закуски съедены, вино и пиво выпиты. Художник продал несколько работ, все счастливы. Фальми заканчивал уборку внизу.
– Лучше, чем когда постучал в дверь, или лучше вообще? – спросил Чарли.
– И то, и другое. Давненько я не заглядывал в галереи, – сказал Джек. – Запрокинув голову, он вглядывался в затянутое облаками небо. – Хорошее ощущение. Мне здесь уютно.
– Ну еще бы. Ученому место в лаборатории, актеру – на сцене, певцу – у микрофона. Им там самое место.
– Ты пропустил "жокею – в конюшне", – заметил Джек. – Ну, знаешь, чтобы плавно подвести к другой метафоре: "вернись в седло". Ты ведь к этому ведешь?
– Стало быть, тонкие ходы мне не удаются, – вздохнул Чарли. – Как насчет сигары?
