На этом месте Гелена засмеялась а юноша смутился.
— Да, Арагорн, такое имя. Больше я никого из нашей линии не помню, они давно ушли. В линии DA были Дамиан, Даниил, Данияр, Дантон, Дарий… Если надо, я вспомню и запишу. Линий всего восемь, по пятнадцать человек в каждой.
AR, DA… На что это похоже? Что так болезненно напоминает? В голове у Гелены вертелся ответ, но так и ушёл, не облечённый в слова. Чтобы переключиться она предложила:
— Запиши всех, кто был с тобой в последней поездке, после которых вас разлучили. Там были мальчики из всех линий или представителей каких-то не осталось?
— Всех, — охотно подтвердил Ариэль, — Это было указание ещё старого начальства: не продавать тех, кто лучший в своей группе. Их должны были сохранять для дальнейших опытов. Так уцелел Дамиан: его группа была очень востребованная и из неё остался он один.
— А ты? — прямо спросила Гели и под её взглядом юноша сжался.
— Я уцелел как самый худший. Вы знаете про распределение по Гауссиане?
Получив подтверждение женщины, он продолжил, хотя было видно, как трудно ему даётся каждое слово:
— На продажу выбирали из серединки. Лучших сохраняли для будущего, а нас, худших… Считалось, что нас можно продать только в крайнем случае, чтобы не позориться перед заказчиком. Наверное, мне повезло: наша линия вообще была не очень популярна. Самые низкорослые и физически слабые. У нас осталось трое: я, Артур и Арсен. Где они, я не знаю.
— Между собой вы были похожи?
— Не как однояйцевые близнецы, скорее как дети из одной семьи, если вы понимаете, что я хочу сказать.
Она понимала, очень даже понимала. Ей не было дано родить, хотя лет десять назад она готова была отдать за это чудо что угодно, а тут… Слушать про то, как торговали детьми на органы, и представлять мальчиков, похожих на Ариэля, было невозможно. Гелена снова перевела разговор:
— Как так случилось, что твоим лучшим другом стал не парень из твоей же линии, а Дамиан?
Ариэль, услышав имя друга, весь процвёл в улыбке.
— Это просто. На мне заканчивалась линия AR, а с Дамиана начиналась линия DA. Наши кровати были рядом столько, сколько я себя помню. Только у Дамиана имелся ещё сосед, Дарий, кажется, а моя кровать стояла у стены. Думаю, Дамиан был первым, с кем я начал говорить.
Гелена с трудом сдерживала слёзы. Безыскусный рассказ Ариэля, который, казалось, не понимал, что его детство было ужасным, вызывал настоящую физическую боль. Как в таких жутких условиях смогло расцвести простое чудо дружбы? А мальчик улыбался, вспоминая друга, и радовался, что для того всё закончилось благополучно. На самом деле ничего не кончено, всё только начинается, подумала Гели. Она хотела ещё кое о чём спросить, но в это время завибрировал браслет комма.
Сандра Флорес. Надо ответить.
Гелена поднялась, извинилась перед Ариэлем и ушла к себе. Она уже знала, что мальчик за нею не пойдёт. Может попытаться подслушать, благо опыт есть, но запрет не нарушит. Но её дом — не старая космическая база, здесь звукоизоляция ого-го!
Сандра спешила сообщить, что несколько минут назад за разрешением на въезд к ней обратился Фредерик Марсдон. Хотел получить его на себя и какого-то Густава Кюрха. Кюрх должен был въехать завтра, а Марсдон — через неделю.
Сандра, как положено, спросила, какой регион они собираются посетить. Врать, что вся Земля на карантине, она не могла, это легко проверить и она потеряет место. Зато сказать, что именно район Карибского бассейна вместе с близлежащими территориями закрыт в связи с обострением ситуации с тропической лихорадкой Ку, ей никто не мог запретить. Проверить тоже ничего не удастся, это закрытая информация, для не-землян официальные файлы недоступны.
Сандра щебетала, Гелена что-то ей отвечала: обещала подарить новую книгу и сделать на ней надпись, уговаривалась выпить вместе кофе, когда Гели выберется на материк, а в голове тяжелым, нескладным зверем ворочалось имя Густав Кюрх. Уже в который раз за день у Гелены возникло чувство, что она прекрасно знает этого человека, но вспомнить лицо или хотя бы обстоятельства знакомства она не могла.
Болтовню Сандры прервал межпланетный вызов. Гели извинилась и прервала ставший уже бессмысленным разговор. На связи был Фред.
Он заговорил сладким, как патока, голосом, что у него означало крайнюю степень бешенства.
— Гели, как это понимать? Я утром с тобой разговаривал и ты подтвердила, что я могу приехать. А сейчас какая-то чиновница мне нагло заявляет, что у вас там карантин и въезд в этот регион закрыт.
Гелена прикинулась полной бестолочью.
— Всё может быть, Фред. То, что я ничего об этом не знаю, ещё не говорит о том, что этого нет. Ты знаешь, я веду крайне закрытый образ жизни, никуда с острова не выезжаю и новостей не знаю. Вероятно, что-то прошло мимо меня.
Её уклончивый ответ разозлил Марсдона ещё больше.
— А как ты объяснишь, что твой подарочек проследовал беспрепятственно?
Гели продолжала валять дурочку.
— Никак. Спросил бы у чиновницы, она обладает хоть какой-то информацией. Может, карантин с сегодняшнего дня, а подарочек, как ты выражаешься, приехал вчера?
