Он идет в свою спальню и плотно прикрывает за собою дверь.
Сима возвращается на кухню и устало опускается на табуретку. О чем, интересно, будет думать Фролыч? Он ведь может просто отдать ей рисунки, это так легко… и забыть обо всех неприятностях, которые она ему доставила.
Эти рисунки принадлежат ее отцу. Сима закрывает глаза и снова представляет его перед собой – это ее любимое занятие. Он самый лучший из всех людей. У него красивые черты лица, весь он излучает собой силу и нежность. Его комната наверняка и сейчас, как раньше, заставлена холстами, красками, палитрами и огромными кистями. Он продолжает рисовать, и его лицо все так же преображается, губы подрагивают в незаметной улыбке, большие синие глаза горят и светятся. Он всегда становился таким, когда рисовал и когда брал ее на руки, сажал на колени и что-то подолгу рассказывал. Его руки были теплыми и добрыми. От него веяло заботой. Как жаль только, что папа совсем не слышал ее слов любви и благодарности. Но может быть, он читал ее чувства по глазам.
Рассказ Федота многое ей пояснил.
Отец действительно любил ее. Слабую и больную, не подающую надежды на выздоровление. Он сделал для нее все, что мог.
Когда она проползла несколько метров от кроватки, он был вне себя от восторга. А когда она поднялась впервые на шатких ножках-палочках, держась за низенькое деревцо, что росло во дворе за домом, у отца в глазах светилась надежда. Сима и сейчас, как наяву, ясно видит перед собой его лицо. Он обнимал ее, смеялся и снова говорил, много говорил. О том, что ее ждет замечательная, красочная и полноценная жизнь. Как ее будут лечить и быстро поставят на ноги. Она заговорит. О том, что вскоре у них будет свой дом и о том, что она каждый день будет кушать конфеты…
А потом – тот страшный день, и отец как будто остался жить в прошлом.
Сима подходит к окну. Там сквозь густо растущие ветви тополей пробивается слабое зимнее солнце.
Она проводит рукой по пыльному подоконнику. Ее пальцы наталкиваются на твердый черный брусок, который тут же оставляет темный след на ее руке. Это угольный карандаш. Странно, что он здесь делает? Сима кладет его на ладонь и рассматривает. По цвету он такой же, как и голые деревья за окном. Невольно вспоминается то самое маленькое дерево, растущее в палисаднике за домом много лет назад…
Отец очень редко покупал сладости. Сима знала теперь, что это все из-за постоянной нехватки денег и нестабильной работы. Однажды он рассказал про дерево, на котором растут конфеты. Их не нужно было покупать – за ночь вырастало столько, что хватало всем детям. Эту сказку Сима долго не могла забыть. Как было бы хорошо, чтобы у нее тоже росло такое деревце! И тогда она угостила бы папу, соседских ребят и добрых соседок, которые заботились о ней…
Тогда, подтянув табуретку к дереву, она коленками с трудом забралась на нее и привязала к нижним веткам фантики от конфет. А потом каждый день проверяла, не выросли ли там внутри бумажек шоколадки.
Отец знал об этом. Знали и соседки. Они наперебой угощали ее конфетами, но Сима даже не помнила их вкуса. А то, что приносил ей папа, запоминалось. Эти конфеты были куда вкуснее. Их обертки отливали на солнце особым блеском.
Так просто, но в то же время так значительно выглядело это низенькое дерево с трепещущими привязанными фантиками. И оно теперь проявляется перед ней, обретает реальные формы, вплоть до маленьких незаметных веточек.
Сима обнаруживает себя перед белой панелью на стене. Ее рука старательно выводит узоры конфетных оберток. Большая часть дерева уже красуется на стене сбоку, оставляя еще немного белого пространства.
Она немного испуганно выглядывает в прихожую. Фролыч наверняка все еще ломает голову над ее просьбой. Сима возвращается на кухню и продолжает рисовать. Угольную картинку ведь можно в любой момент стереть…
Дверь неожиданно скрипит и застает Симу врасплох. Черный брусок выпадает из руки, оставляя на панели длинную полосу.
Сима проводит рукой по стене в надежде быстро стереть картинку. Но это же не мел. В шершавую панель уголь накрепко въелся. От Симиных движений на стене появляются слегка размазанные линии, но сам рисунок никак не хочет стираться.
В прихожей слышатся шаги Фролыча. Сима пугается по-настоящему: картинка на стене может все испортить. А ведь она так надеялась, что Фролыч вернет ей рисунки и отпустит с миром.
Она сама идет к нему, чтобы он не зашел на кухню, и прячет испачканные руки за спину.
Фролыч останавливается перед ней.
– Я отдам тебе рисунки, как ты хочешь, – говорит он тихо. – Но только их.
Он собирается добавить что-то еще, но запинается на полуслове. И выглядит так, будто что-то потерял и никак не может найти.
– Остальное я бы тоже вернул, но это не в моих силах, – выдавливает он.
– Что – остальное? – переспрашивает Сима, глядя на него во все глаза. – Я больше ничего не приносила. Если вы о деньгах, то хватит об этом.
И пятится немного в сторону, закрывая собой проход, а за ним – черно-белую картинку на стене. Он вроде не должен был ее заметить.
