Но почему-то сразу ей становится неуютно и холодно. Сима закутывается в шарф, как в платок. Он немного пахнет одеколоном, которым пользуется Фролыч и в неподходящий момент напоминает о нем. Как бы ей хотелось сейчас быть там, рядом с ним.
Но это невозможно, ведь она уже здесь.
– Вот и село, – нарочито весело говорит Олег. – Чуть дальше начнутся частные дома. А вон в той стороне – ночлежка, где я познакомился с Федотом. А вон там…
Сима останавливается, хватая его за руку.
Глаза не врут – слишком знакомое место. И те черные тени на бело-серой земле – не тени, а что-то настоящее.
Сима крепко зажмуривается.
Чтобы посмотреть, что там впереди, она делает над собой усилие. Обугленные стены двухэтажной постройки оттеняются деревьями. Проваленная крыша, выбитые окна – даже издалека видно, насколько плачевно выглядит дом.
А в каком из окон была ее комната?
Сима все стоит и смотрит. Потом идет, медленно переставляя ноги. Глядит на дом, не отрываясь. Спотыкается.
– Осторожно, – Олег подхватывает ее под руку.
На земле под слоем снега лежит железная табличка с бледными словами «Новые Лучи». Вся покореженная, облупившаяся, почти бесцветная.
Сима не смеет переступить через нее. Обойдя табличку, она вновь устремляется к дому.
– Ты уверена? – Олег придерживает ее. – Зачем тебе эти развалины? Там ты отца не найдешь.
Сима передергивает плечами.
– Я там найду другое.
– Это может быть опасно! Может, лучше поищем живых людей?
– Если ты не хочешь идти, я пойду сама, – она высвобождает руку и упрямо продвигается по талому снегу. Она видит то, что не видит Олег: как переливаются на солнце окна с веселыми цветочными занавесками. Она слышит лай собак, смех малышей, тетушек на лавках с их громкими режущими слух голосами, видит детский дворик и темно-желтый песок…
А где-то там, на втором этаже у окна, папа сидит за мольбертом и творит.
Дом все так же чернеет пустыми стенами, к которым люди боятся теперь подходить. Будто в нем никто и никогда не жил. Будто и не было в нем счастья.
Сима краем глаза замечает, что Олег ее не бросил. Он идет рядом, но чуть позади, готовый в любую минуту помочь ей, если нужно.
Так они идут до самого дома, точнее, до того, что от него осталось. Сима то и дело проваливается в сугробы – снег забивается в ее невысокие ботинки, но она будто и не чувствует холода. Олег безропотно идет рядом и теперь уже крепко держит ее за руку.
– Сима, постой! – он пытается задержать ее, когда она несмело заглядывает в чернеющий дверной проем. Лестница там полностью обвалилась, на второй этаж через нее не попасть.
– Идем в обход, – говорит она.
Сзади дома – палисадник. Раньше он был маленьким и уютным, но теперь так разросся, что в этой непролазной поросли сложно его было узнать. Все сплошь деревья – высокие и чуть пониже, а еще – густой кустарник.
Сима лезет сквозь кусты. Хотя деревья, на первый взгляд, кажутся однообразными, но не для нее. Она добирается до высокой вишни, ничем не примечательной с виду. Изумленно разглядывает тонкие ветки, которые чернеют на фоне неба, трепетно проводит рукой по сырой коре.
– Оно было совсем маленьким, как сейчас помню, – говорит она растеряно. – Когда же успело вырасти, когда же все так изменилось? И конфет на нем никогда не было. Это всего лишь сказка.
Спотыкаясь, она выбирается из зарослей.
Олег отводит ее подальше от деревьев, беспокойно посматривая на нее.
– Ты странно себя ведешь,– сказал он. – И я, правда, не понимаю, что мы тут делаем.
Сима пожимает плечами. Объяснять не хочется.
Прямо перед ней чернеет железная дверь, которую не испортил огонь. Она располагается чуть ниже, чем та, которая ведет в подъезд.
Сима подходит к ней. Дверь ей знакома. Только раньше на ней не висел ржавый тяжелый замок.
Сима несколько раз дергает его, будто ее слабые тонкие пальцы способны сломать железный предмет.
Олег отрывает ее ладони от замка.
– Не трогай здесь ничего, – говорит он.
– Нужно открыть дверь, – говорит она. – Ты сможешь снять этот замок?
– Зачем? – всегда добродушный и спокойный Олег начинает раздражаться. – Заброшенный дом, заросли, подвал – это то, ради чего мы сюда ехали? Ты разве забыла о своей мечте, о том, что действительно важно? Твой отец – он живой человек, а это… это все, как высохшие мертвые кости!
– Ломай замок, – говорит она. – Мы никуда отсюда не уедем, пока не откроется эта дверь.
– Это очень плохая идея, – говорит он.
Сима вновь принимается дергать замок. Олег в сердцах отодвигает ее в сторону и сам берется за замок.
– Здесь нужно что-то твердое и железное, – бормочет он.
Сима поднимает с земли кусок погнутой стальной решетки.
Через несколько минут замок стукается о бетонный порог.
Но еще одна проблема – дверь не поддается. Сколько же лет ее не открывали? Олег тянет за ручку, но безуспешно. Сима начинает ему помогать.
Дверь, наконец, со скрипом и треском отделяется от черных косяков. Из подвала доносится заплесневелый затхлый дух. Где-то внизу хлюпает вода.
