Они вышли на улицу, где на них тут же набросилось осатаневшее солнце. Верзила шел позади, подталкивая Сергея в спину. Самурай угрюмо плелся рядом. Всего через пару минут их путь завершился в небольшом безлюдном сквере с крохотным фонтанчиком в центре. Живые изгороди превращали скверик в подобие арены, а высокие ивы вокруг скрывали его от ненужных свидетелей.
– Хватит меня лапать, дубина, – сказал Сергей, движением плеча сбрасывая бревнообразную руку. – Давай дерись как мужик. А ты, Самурай постой в сторонке.
– Я бы хотел написать хокку, посвященное твоей смерти, – ответил Самурай, – но в нашей лирической традиции нет слова «идиот».
Капрал принял несколько расслабленную боевую стойку, продемонстрировав длинные ряды черепов, выколотых на его ручищах с закатанными рукавами. Сергей постарался не думать о том, что означают эти татуировки.
– Молодые люди! – раздалось у них за спиной.
По аллее торопливо семенила сухонькая старушка. Ремешок ее сумочки раскачивался как маятник.
– Добрый день, мэм, – поздоровался Сергей, в то время как Самурай ограничился вежливым полупоклоном.
– Молодые люди, я видела, вы собираетесь драться. И, по-моему, вот этот высокий молодой человек является зачинщиком.
– Вам показалось, мэм, – улыбнулся Сергей.
Старушка остановилась, обводя их негодующим взглядом.
– Я давно замечала, что у этого бара дерутся, да все руки не доходили руки пожаловаться коменданту. Это просто безобразие. Дворник жалуется, что каждое утро дорожка залита кровью, а кусты сломаны. Между прочим, здесь бывают матери с детьми и старшие офицеры. – Она положила руки на бедра и перевела взгляд на побагровевшего морпеха. – Вы здесь старший по званию, капрал. Я требую прекратить драку!
– Мэм, мне очень жаль, что мы вас потревожили, – примирительно сказал Сергей. Больше всего на свете в этот момент он боялся, что беспокойной старой леди станет плохо.
Морпеха же никакое беспокойство не затронуло. Наоборот, сочетание дешевого джина и жаркого солнца сломало последние барьеры в его твердокаменной башке.
– Свали в закат, старая кошелка! – рявкнул он, вспугнув стайку ярких пичужек.
Дальше произошло нечто невероятное. Старушка укоризненно покачала головой и неожиданно швырнула сумочку в лицо пьяному, а когда тот машинально поймал ее, резко шагнула вперед и ударила грубияна ногой в пах. Не удовлетворившись достигнутым, она хлопнула свою жертву по ушам и тут же провела мощную подсечку, ударив морпеха ногой под колени.
Падение верзилы вызвало небольшое землетрясение. Яростно зарычав, он попытался подняться, но старушка не собиралась давать ему ни малейшего шанса. С визгом крутанувшись на пятке, она припечатала его ногой в лоб. Голова капрала мотнулась, затылок с каменным стуком соприкоснулся с каменным ограждением фонтана, после чего возмутитель спокойствия внезапно решил передохнуть.
Первым пришел в себя Сергей. Он осторожно высвободил из скрюченных пальцев капрала дамскую сумочку, и произнес:
– Ну, мэм, вы даете... То есть я хотел сказать, – тут же поправился он, – такое нечасто увидишь.
Старушка сунула ногу в слетевшую туфлю.
– Ерунда, молодой человек. Я сорок лет замужем за офицером, помоталась по гарнизонам. И не таких обламывала.
– Лежать! – прикрикнула она, заметив, что морпех начал подавать признаки жизни. Тот покорно замер, подтянув колени к подбородку.
– Вы, я вижу, воспитанный молодой человек, – с улыбкой доброй учительницы сказала старушка. – Где вы учились?
– Университет Екатерининска, мэм. Это на Новом Урале.
– Я знаю, где находится Екатерининск. Вот что я вам скажу. Отнесите этого грубияна туда, где взяли, и заходите ко мне вместе с вашим другом. Я живу в доме у выхода из сквера, его легко найти по белым розам у калитки. Я напою вас чаем. Можете быть уверены, такого вы никогда не пробовали. Отказа я не приму.
Они взяли безвольное под руки и с поволокли его к бару. Морпех вяло шевелил непослушными ногами, а перед самой дверью собрался с силами и позвал:
– Слышь, десант...
– Чего тебе? – отдуваясь, спросил Сергей.
– Не говори нашим про Марту. Пожалуйста... – последнее слово далось детине с огромным трудом.
– Будешь мне должен, дубина.
Самурай толкнул дверь плечом.
– Эй, на палубе! – крикнул он. – Срочная доставка!
Морпехи подхватили тело, усадили его у стены. Тело слабо мычало и норовило уронить голову. Бармен пребывал в ступоре, машинально, по пятому разу протирая один и тот же стакан.
– Вообще-то у Малыша башка чугунная, – сообщил чернокожий капрал. – Мозгов там ровно столько, чтобы не промахнуться мимо унитаза. Мы с ним как-то поспорили, он проломил лбом стену сарая, а я проиграл двадцатку. Как ты его уделал?
– Апоплексия соларис, – ответил Сергей.
– Апо... чего?
– Солнечный удар. Видите какой он бледный? Такое случается от перегрева.
– Хороший удар, – оценил капрал. – У него вся морда всмятку.
Раненый что-то пробурчал и выплюнул зуб.
– Когда мы высаживались на Галилее-II, со мной такое же было, – сказал другой морпех. – Там было такое офигенное солнце – я потом неделю отлеживался.
