– Ой! – Наконец она его узнала. – А вы пионервожатый, и сыщиком собираетесь быть! Я вас тоже запомнила.
Глаза его снова закрылись.
– Умирает, – сказала медсестра. – Ночью привезли. Крови много потерял.
– А перелить? – спросила Надя.
– Первая отрицательная у него, – объяснила медсестра. – Группа коварная – другую нельзя переливать. А такой ни у кого не нашли.
– Как ни у кого? У меня даже не проверяли! – воскликнула Надя.
Надя и солдат – выяснилось, что его зовут Максим Матвеев, – лежали в процедурной на соседних койках.
– Ну как ты? – спросила Ольга Алексеевна, дежурный врач. – Еще сможешь?
– Да-да, конечно, – чуть слышно сказала Надя.
Максим Матвеев ничего не сказал – он по-прежнему был без сознания.
– Надя, вы уверены? – Видно было, что Фамицкий нервничает. – Взяли уже немало. Как вы себя чувствуете?
– Все в порядке, Семен Борисович, – ответила она.
И потеряла сознание.
– Все! – сердито распорядился он. – Хватит.
Максим Матвеев открыл глаза.
– Живой? – обрадовалась Ольга Алексеевна. – Надежде спасибо скажи.
– Надежде глюкозу введите, – велел Фамицкий.
Вера ворвалась в процедурную, когда Наде уже прокапали глюкозу.
– Вы что творите?! – воскликнула она.
– Верочка, не сердись. – Надя села на кровати. – Я прекрасно себя чувствую.
– Вера Андреевна, что вы себе позволяете? – Фамицкий был так сердит, как умел он сердиться только на себя. – Врываетесь в процедурную…
– Я – позволяю? – возмутилась Вера. – Это вы что себе позволяете? Как можно брать кровь у беременной женщины?
– У беременной? – растерянно переспросил он. – Почему?..
– Не знаете, почему бывает беременность? – фыркнула Вера. И спросила сестру: – Ты ходить можешь? Сейчас же идем в кровать!
На подносе стояла миска с супом, тарелка с пюре и блюдечко со сморщенным яблоком.
– Лежи, – сказала Вера, увидев, что сестра приподнимается на кровати.
– Да я уже месяц лежу.
Надя кивнула на свернутое валиком одеяло, которое было подложено ей под ноги.
– А ты что хотела? – поинтересовалась Вера. – Выкидыш? Может, и к лучшему бы. Но для твоего здоровья опасно.
– Вера, ну что ты говоришь? – укоризненно заметила Надя.
– Что есть, то и говорю. Раз уж ты решила рожать, должна понимать свою ответственность. Альтруизм не для беременных женщин. Тем более что отца у твоего младенца не будет.
– Он будет, – твердо сказала Надя. И поправилась: – Он есть.
– Это вилами по воде писано, – пожала плечами Вера. – Ешь.
– Даже яблоко! – заметила Надя. – Откуда весной?
– Лушка из деревни принесла. Хоть какая-то от нее польза.
– Она же кормит, – вздохнула Надя. – Ей самой витамины нужны.
– Не волнуйся, Лушка себя не забудет, – усмехнулась Вера. – Тебе бы у нее поучиться.
Едва Вера сняла крышку с суповой миски, раздался стук в дверь.
– Это еще кто? – поморщилась она. – Поесть не дадут.
– Войдите, – громко сказала Надя.
Дверь открылась, и на пороге появился Максим Матвеев. Рука у него была перебинтована, он опирался на костыль, но все-таки уже ходил, и самостоятельно.
– Здравствуйте, – сказал он.
– В чем дело? – спросила Вера.
Максим опешил от такого сурового приема.
– Ни в чем… – проговорил он.
– Вы уже встали! – обрадовалась Надя. – Как хорошо! – И объяснила сестре: – Это же тот солдат, которому кровь перелили. Он выжил!
– А!.. – Вера неприязненно посмотрела на Матвеева. – Что вам нужно?
– Ничего не нужно. Поблагодарить зашел.
– Поблагодарили? Всего доброго.
– Вы чего… так?
Растерянность смешалась в его голосе с возмущением.
– Того, что она из-за вас чуть ребенка не потеряла, – отчеканила Вера.
– Из-за меня?!
– А кому она кровь дала?
– Вера! – воскликнула Надя.
Но та уже теснила расстроенного солдата к выходу.
– Да вы что!.. Я что, просил ее мне кровь давать? – воскликнул он.
– До свидания.
Вера закрыла за ним дверь.
– Как ты можешь? – чуть не плакала Надя. – Он же… Он солдат! Нас защищает!
– Вот именно что солдат, – раздраженно проговорила Вера. – Выполняет свой долг. А твой долг – родить здорового ребенка.
– Вера… – помолчав, спросила Надя. – На что ты злишься?
И тут Вера наконец взорвалась.
– А ты не понимаешь? – крикнула она. – Они раз за разом рушат все, что я создаю! Им что, больше негде было госпиталь устроить? Работы меня лишили! Всего моего!
– Они Москву защитили, – тихо сказала Надя.
– По-твоему, это я позволила немцам дойти до Москвы? А расплачиваться за этот позор почему-то предлагается мне. Да я еще и умиляться этому должна, оказывается!
– Ты несправедлива, – покачала головой Надя. – И сама это понимаешь.
– Ешь ты уже, ради бога, – махнула рукой Вера. – Такие все праведные!
Она вышла, хлопнув дверью. Надя вздохнула и начала есть.
Только два месяца спустя Надя добилась, чтобы Фамицкий разрешил ей вернуться к работе. Он был категорически против, но переубедить ее все-таки не смог.
– Я больше не могу, поймите! – Надя чуть не плакала. – Все воюют, а я…
– Не хватало еще и вам воевать, – хмыкнул Фамицкий. – Тем более при вашем гемоглобине.
– Вы как Вера! – Она умоляюще посмотрела ему в глаза, коснулась его руки. – Ну пожалуйста, Семен Борисович.
Рука Семена замерла. Но тут же он убрал ее и сказал:
– Завтра выходите на работу. Уколы будете ставить.
