– Как это не вижу? Вот ты, гномик, сидишь у меня в палате и жуешь мое печенье. Это же мое печенье?
– Прошу прощения, кто тут гномик? Да ты хоть знаешь, кто я такой? Я! Я! Я ангел-хранитель! Вот кто я такой!
Тут я засмеялся, да так сильно, что пришла медсестра. Я, разумеется, начал ей рассказывать все: как я выжидал, как резко головой смог махнуть и как с ним разговаривал… Как только я понял, что она мне не верит, решил доказать! Но! Главного доказательства, а именно гномика, не было. Исчез. Через пару минут медсестра вышла, назвав меня фантазером.
Три дня я потом звал гномика, или ангела, или как там его, но он не появлялся. Когда меня выписывали, мне даже стало немного грустно, так как я оставлял в своей палате какую-то незаконченную историю. Я уже и себя винил, и медсестру, и этого старикашку, но я не мог смириться с тем, что это было не по-настоящему и что это моя фантазия.
Да, в небесной канцелярии тоже существует это противное слово – работа!
На работу ангелы ходили каждый день. Заходя в небольшой домик строго друг за другом, они подходили к столу, где лежали белые конверты. Выбрав один, шли в соседнюю комнату для изучения своего подопечного. Давалось очень мало информации о нем. Самый главный пункт был – «что случилось с подопечным». Ангелы не привыкали к своим людям, так как они каждый раз менялись. Задача их была вернуть человека к нормальной жизни. Направить на путь и в нужный момент произнести молитву для восполнения жизненной энергии. После того как кризис проходил, ангелы возвращались в Деревню, и вся процедура повторялась сначала.
Конверт с информацией обо мне попал на стол ровно в тот момент, когда мяч летел в меня. Все десять дней мой ангел обязан был оставаться со мной в больнице и помогать мне встать на ноги, но как только врач сказал: «Ну все, теперь мы с тобой прощаемся», – я почувствовал пустоту. Связано это с тем, что моего ангела-хранителя призвали с Земли, а конверт с моим именем отправился в архив.
Позже я узнал, что мой гномик-ангел лентяйничал и после нашей беседы пару дней не появлялся в палате, а потом прятался, чтобы я опять с ним не заговорил.
– Бабушка, я вернулся, – с криками я побежал на второй этаж в комнату бабушки. Она, как обычно, сидела в кресле-качалке и перебирала бусики. Так делать ей посоветовал врач, чтобы развивать моторику, но она так и не смогла мне объяснить, что такое эта моторика. Когда бабушка дремлет, я беру ее бусики – пусть у меня тоже будет моторика.
В вопросе с ангелом меня могла поддержать только она, так как мама, когда я ей рассказываю такие истории, смотрит на меня, как та медсестра: она кивает и поддакивает, но в глубине души не верит, что мои рассказы правдивы. Поэтому только бабушка могла понять, но я решил зайти издалека.
– Бабушка, ангелы-хранители существуют?
– Конечно, мой мальчик. Они всегда с нами.
– А почему мы их тогда не видим? Сейчас они тоже с нами?
– Сейчас они наблюдают за нами с Небес.
– А почему мы не видим их?
– Потому что они делом помогают, а не присутствием. Если бы мы их видели, то воспринимали бы чудо как нечто должное. А так это для нас божество небесное.
– А знаешь, бабушка, у меня секрет есть.
– У всех есть секреты, мой мальчик.
– И тебе не интересно знать мой?
– Захочешь – расскажешь.
Я не понял в тот момент, хочу ли я рассказывать, или нет. Не стал пока. Подумал, надо все-таки самому еще раз убедиться в существовании ангела-хранителя.
Еще какое-то время я мучился в догадках, где мой ангел-хранитель и как я могу его вернуть или дозваться. Но без результатов. Шло время. Я все меньше и меньше вспоминал об этой истории, пока не заболел.
– Вирус, – констатировал врач.
Я лежал с температурой, не мог есть, сил не было даже подняться с постели. Мама поругалась с начальником, так как тот очень не любил, когда я болею. Мама, конечно, тоже паникерша еще та – что бы со мной и бабушкой ни произошло, она сразу слезы льет. Причитает. Так вот, вирус этот оказался прилипчивый, все никак не проходил, а маме дали всего неделю больничного. Встал вопрос: оставить меня дома одного или положить в больницу, но я о-о-очень не хотел ложиться, так как толку ноль. Еще скучнее только будет. Тут и телевизор, и игрушки, и бабушка. В общем, уговаривал слезно. И – ура! – я остаюсь.
Обеденный сон очень полезен, говорит бабушка. А я и не спорю, поспать я люблю. Но мой сон прервал он. Я проснулся оттого, что что-то сжало мне грудь, как будто камень положили. Я открыл глаза, а он на мне стоит, смотрит. Пристально. Подозрительно.
– Опять ты, ура! Я ждал тебя, гномик, – я подскочил так, что он не смог удержаться и плюхнулся на попу рядом с кроватью.
– О нет-нет-нет-нет! Ты опять меня видишь? Угораздило же меня опять тебя вытянуть!
– Вытянуть?
– Ну да, я мог оказаться с нормальным, обычным человеком, а мне достаешься ты! С тобой одни проблемы. Печенье есть?
– Подожди, расскажи мне, кто кого вытягивает и почему я не должен тебя видеть?
– Слишком много вопросов, друг мой.
