Но ангел-хранитель все мне рассказал. О Деревне ангелов, о их миссии, о том, что я не должен их видеть. Обо всем, и я так был благодарен этому вирусу! Из-за этой болезни мне стала известна тайна, о которой не знает ни один человек, кроме меня. Две пачки печенья и стакан молока творят чудеса.
– Следующий.
Якоб забрел в комнату и сел напротив комиссии.
– Опять вы, Якоб Иванович? Что на этот раз? Посмотрим, посмотрим. Вы опять ничего не делали и поедали запасы людей? Что скажете в свое оправдание?
– Ничего не скажу. Иногда лучше ничего не делать, чтобы не навредить. Дать идти своим ходом. Иммунитет, так сказать, пропустить вперед.
– Это уже ваш миллион какой-то выговор, у нас в архиве уже три полки только с вашими процессами. Скоро вам четвертую выделим. Исправляться будем?
– А что поделать, надо – выделяйте. Я своими методами поднимаю людей.
– Это не методы, а бездействие, лентяйство и тунеядство!
Вышел Якоб с очередным выговором с занесением в личное дело. По дороге ловил недовольные взгляды жителей, но он уже привык к такому отношению. Его недолюбливали, потому что он был всегда угрюм, недоброжелателен и вечно причитал. Не хотел ни с кем дружить и общаться. Был затворником. Он почти самый старый житель Деревни, старше был только Антон Антонович. Но и с ним не велось дружбы. Семью Якоб тоже не стал заводить, так как считал, что раз жизни нет на Земле, то и на Небесах не будет. А ОТДЕЛ ПО ЗАЩИТЕ ЛЮДЕЙ НА ЗЕМЛЕ, который сокращенно называли ОПЗЛНЗ, контролировал всю Небесную деревню, начиная с заселения ангелов, заканчивая их уходом на вечный покой. Сильно наказать Якоба не получалось, так как критичных нарушений у него не было, но постоянные выговоры настраивали всех против нашего старичка.
***
– Как я стал ангелом-хранителем? Да я и сам не знаю. Помню только, стою перед воротами, все в облаках, красиво было. Дай, думаю, зайду посмотреть. И все.
– А дальше то, что было?
– А дальше все подбежали – человечки маленькие, смешные, – я тогда еще не понял, что такой же стою перед ними. Спрашивают что-то обо мне, показывают свободные дома, кто-то даже предложил стать дедушкой ему. Мальчишка маленький, как ты примерно. А я не понял сразу ничего. Только позже разобрался, как эта система работает.
– А почему ты дедушкой не захотел стать?
– А зачем? Вот, например, в земной жизни я был мужем, даже дочка у меня была. А там уже не она. Напоминали бы мне о потерях моих.
– Ты помнишь свою жизнь на Земле?
– Помню что-то, но очень плохо. При оформлении на Небесах есть особая процедура по забвению. Заходишь в маленькую будку, как в душевую. На тебя распыляют пыльцу блестящую. Красиво так было. Но, выйдя, ты забываешь все, что было до. Кого я потерял? Или кто потерял меня?
Болел я, конечно, часто.
Когда стал старше, меня стали называть хулиганом, так как в школе иногда мог подраться.
– Это из-за недостатка внимания, плюс мальчик растет без отца, с бабушкой и мамой. О каком хорошем поведении может идти речь? – постоянно говорила маме директорша.
Ну а что моя мама? Стояла и слушала, кивала головой и краснела. А чего стыдиться? Откуда эта директорша вообще знает, что на меня влияет? Да моя мама лучшая, никакое мужское внимание нам с ней не нужно!
Признаюсь честно, я это все делал не просто так, а чтобы Якоб пришел. Не знаю, как он умудрялся вытаскивать только мои дела, но мы больше не могли друг без друга. Болтали обо всем на свете, ели печеньки и запивали молоком. Я как-то раз дал ему попробовать лимонад, но он феерично выплюнул его длинной струйкой прямо мне в лицо. Актерство – это точно его. Он лежал на полу, плевался и кривил лицо. Как будто это не лимонад, а яд. Мы сделали вывод, что все, кроме молока, для него на вкус как бензин.
– Опять подрался? Маму расстроил.
– Ага! Только расстроил ее не я, а директорша. Разговаривает с ней, как с маленькой девочкой. Ругает ее.
– Может, не стоит ее расстраивать драками? Ей с работы отпрашиваться приходится, начальника это злит.
– Это же тоже не моя вина, что начальник у нее такой. Его все злит. А обо мне кто-то в этой ситуации думает? С кем я должен общаться?
– Ну явно не со мной. Ты не злись, Карл, ты хороший парень. Но жить без травм гораздо правильнее. ОПЗЛНЗ и так догадывается, что что-то с тобой не так. Или со мной. Опять прислали приглашение.
– ОПЗЛНЗ? Это что такое вообще?
– Отдел по защите людей на Земле. Они следят за тем, как мы работаем. У твоей мамы – начальник, а у нас ОПЗЛНЗ.
После этого странного разговора мы долго не виделись с Якобом. Я побоялся, что его ОПЗЛНЗ действительно что-то заподозрит. Да и у мамы были серьезные проблемы на работе. Мне так было ее жалко, она часто плакала на кухне, когда вечерами после ужина мыла посуду.
– Бабушка, мама из-за нас несчастна?
– Нет, дорогой мой. Просто сейчас черная полоса в жизни.
– Ну как же так, мы же не виноваты, что такие…
