– Я хочу, чтобы мы любили друг друга на широкой кровати с настоящим постельным бельем, в комнате, уставленной цветами и свечами. А не в ледяной хижине на скрипучем старом топчане, едва прикрытом вытертой медвежьей шкурой, да еще под аромат тюленьего жира, – мечтательно убаюкивал Арчи притихшую Тэсс, заключив ее в уютный кокон из одежды и своих рук. И, целуя мягкие податливые губы, уверенно пообещал, – Маленькая моя, мы сделаем это в Дублине.
– Нет, Арчи, сейчас мы обычные мужчина и женщина, а в Дублине все будет по-старому – ты сын владельца компании, а я – рядовая сотрудница в офисе, на которую ты обращаешь столько же внимания, как на стол или стул. Это если нас еще найдут под снегом, – пессимистически заметила Тэсс, гладя его по небритой щеке.
Он поймал губами ее пальцы, и по очереди легко покусывая каждый, твердо возразил, – Не волнуйся, любимая, – от его слов сердце Тэсс забилось сильней и радостней, – Я уверен, что нас обязательно найдут. Лорен найдет, она такая замечательная!
– Вот видишь, у тебя есть подруга. Рядом с ней теряется любая девушка, и в Дублине ты даже не посмотришь в мою сторону.
– Лорен сказала тебе, что она моя подруга? – слова Тэсс не произвели на него никакого впечатления, он продолжал целовать ее плечи.
– Нет, – девушка таяла от поцелуев, что мешало сосредоточиться и связно донести до него свои сомнения, – Она сказала, что ты ее друг.
– Все правильно. Я – ее друг, а она – мой. Друг, а не подруга. У нее есть парень, и они счастливы, – он не стал напоминать, что это Шон, – Мы тоже будем счастливыми, обязательно будем, ведь теперь мы есть друг у друга. Тэсс, выходи за меня замуж. Мне хочется, чтобы так начиналось каждое утро.
– Я тоже не против, так начинать свое утро, – засмеялась Тэсс, с удовольствием отвечая на поцелуи, как вдруг за стеной хижины послышались глухие удары.
Они мгновенно скатились с топчана и стали лихорадочно надевать свои многочисленные одежки, надеясь, что там, за тоннами снега, засыпавшего вход в хижину – люди, которые пришли освободить их из снежного плена.
Внезапно удары прекратились и Арчи с Тэсс растерянно переглянулись. Неужели люди ушли, оставив их замерзать в заброшенном ледяном доме? Они стали громко кричать, стараясь, чтобы их услышали и не посчитали, что в хижине никого нет. Удары возобновились, и минут через десять они услышали такой родной голос Лорен, уверенно доказывавший кому-то, – Я вам говорю, что они там. Расчищайте проход к входу.
Наконец, удалось откопать вход в хижину, и через несколько минут Стивен и Лорен уже обнимали их.
Стивен, одетый не в модную дубленочку, а в длинную меховую шубу, обнимая брата, просил прощение за все. За то, что подзадоривал к прогулке на упряжке, что смеялся над его неуклюжим видом в огромной дохе, и вообще, за все ранее нанесенные обиды. Он так радовался, что брат жив, и даже не отморозил себе ни уши, ни ноги, что Арчи растроганно вспомнил, как они дружили в далеком детстве, и ему захотелось, чтобы и сейчас, став взрослыми и живя каждый своей жизнью, они вновь стали такими же родными и близкими, как тогда.
Лорен обнимая Тэсс, сразу заметила покрасневшие глаза и раздражение кожи на щеках. Чтобы согреть ей руки, она взяла их в свои ладони и без слов поняла, что эти двое уже обо всем договорились, и слезы Тэсс, были первыми и последними, выплаканными по вине Арчи. Он никогда ее не обидит, будет добрым и заботливым, а самое главное, любящим, щедрым на ласку и нежные слова. Легкое раздражение на лице как раз и вызвано его поцелуями, когда он касался нежной кожи колючей небритой щекой.
Немного погодя, следом за Стивеном и Лорен, в иглу ввалились еще двое в мохнатых полушубках – Шон и Дерек.
– Папа! – бросилась на шею отцу Тэсс.
– Все хорошо, детка? – взволнованно спросил тот, рассматривая дочь со всех сторон в поисках следов обморожения, и не только их. Он бросил тяжелый испытывающий взгляд на Маклафлина – младшего.
Арчи решительно освободился из объятий брата и шагнул в сторону Милтона.
– Сэр, я хочу попросить у вас руки вашей дочери, – церемонно произнес он.
Стивен восторженно присвистнул от такой прыти, посмотрел на Тэсс и еще раз присвистнул. Растрепанная и покрасневшая от волнения она была прехорошенькой, и составляла с Арчи отличную пару.
Дерек Милтон хохотнул и грубовато спросил, – Типа, как честный человек, я обязан жениться на вашей дочери? А ты действительно обязан, приятель?
Он насквозь прожигал Арчи взглядом, а потом, выразительно приподнимая бровь, глянул на дочь, – Тэсс?
Девушка покраснела и, как в детстве, уже от одного такого взгляда почувствовала себя виновной.
Арчи заметил, как она сжалась от вопроса отца, без страха посмотрел на него и решительно ответил, – Типа, как любящий ее человек, и желающий прожить с ней всю жизнь, сэр!
